LAT
Ваш браузер устарел. Пожалуйста, обновите его..
Файлы cookie позволяют нам улучшать услуги для удобства пользователей. Продолжая использовать наш сайт, Вы соглашаетесь на использование нами этих файлов. БОЛЬШЕ >

Кризис школы: «латышская», «русская», да хоть «китайская». Главное, не закручивайте гайки!

Игорь Ватолин, специально для TVNET/ Русский TVNET 2
Иллюстративное фото | Фото: Flickr.com/Randen Pederson

Начало текущего учебного года было ознаменовано двумя не то, чтобы совсем неожиданными, но в какой-то степени заставшими врасплох объявлениями. Во-первых, с этого года выпускники всех средних школ, в том числе более сотни учебных заведений, работающих по «образовательным программам нацменьшинств», будут сдавать централизованные экзамены исключительно на латышском.

Во-вторых, со следующего года дошкольные и начальные школьные образовательные учреждения начнут переход на содержание образования, основанное на так называемом «компетентностном подходе», а ещё через год – и остальная школа. В этом учебном году опробовать режим, делающий акцент на межпредметных связях, большей эвристичности и практичности, а также раскрытии творческого потенциала и индивидуальности ребёнка, подписались сто пилотных школ.

Если второе известие заставило встревожиться в основном управленцев и педагогов остальных 663 школ, затаивших надежду, что смогут разобраться в нововведениях на конференциях и семинарах, запланированных МОН в этом году, то второе вызвало бурление среди активистов почившей в бозе партии «Русский союз Латвии».

Вроде бы даже задумано возродить Штаб защиты русских школ, чтобы с оглядкой на школьные протесты 2003-2004 гг. вновь вывесить обветшавший лозунг про «наш Сталинград». В комментарии на одном из порталов, под красноречивым название «С волками жить – по-волчьи выть» близкий к РСЛ публицист Александр Гильман, в очередной раз сознавшись в ностальгии по достижениям советской школы, тем не менее признаёт естественным требование государства сдавать выпускные экзамены в средней школе на латышском.

По его мнению, зло заключается в требовании учителям объяснять не менее 60% предметов на госязыке.

Продавливание вопреки массовым протестам языковой пропорции тринадцать лет назад было конечно чисто политической мерой и никакого отношения к насущным потребностям школьного образования образования не имело. Но внимания здесь заслуживают не только восходящие к XIX веку национал-романтические представления о государстве-нации многих латвийских политиков, включая тогдашнего – и по иронии судьбы сегодняшнего! – министра образования Карлиса Шадурскиса.

Стоит обратить внимание и на то, что для Шадурскиса, как и для руководителей советского образования, предмет их ответственности представлялся им чётко отлаженным механизмом, производящим лояльных граждан с усвоенной суммой знаний, умений и навыков на выходе. При руководящей роли министерства, контролирующего движение шестерёнок школьной машины, стремящегося по возможности упростить уход за её эксплуатацией.

О неизменности означенной установки, свидетельствует и языковая унификация, и идея подчинить одному хозяину (угадайте, какому?) не только содержание образования, но и содержание школ, набор кадров и другие функции, за которые сегодня отвечают самоуправления.

Между тем сегодняшняя школа вошла в зону испытаний. И дело тут дело не в особенностях образовательной политики в отдельной стране, а в общем кризисе школы как жанра, в основе которого лежит классно-урочная организация и принцип «Учить всех – всему», предполагающий набор учебных предметов, соотносимых с соответствующими науками.

Один из признаков наступившего кризиса – это утрата целей. Если в предшествовавшую эпоху можно было точно сказать, для чего нужна школа: готовить аристократию, управляющую страной и миром, лояльных граждан и налогоплательщиков, в случае необходимости готовых стать пушечным мясом, или стирать разницу между разными слоями населения, быть социальным лифтом для бедных и обездоленных, то сегодня на вопрос, что именно даёт школа, чего не могут дать другие институты, нет внятного ответа.

Причем как у критиков школьной системы, так и у ее апологетов. Между экспертами разворачивается бурная дискуссия, в ходе которой высказывается широкий спектр мнений - от необходимости укреплять-совершенствовать то, что есть, до радикальной трансформации в направлении центра по оказанию всяких и разных образовательных услуг или перехода на сети домашнего образования. Подобная размытость представлений о школе как институте выступает четким индикатором переходного состояния.

Представляется, что в сложившейся ситуации оптимальным сценарием для латвийской школы, не деля её на русскую и нерусскую, должен стать отказ от технократического отношения к школе как механизму и практики закручивания гаек, предельная децентрализация, когда в ведении министерства остаётся контроль за приоритетными для государства предметами, включая госязык и,

например, математику, а остальное отдаётся на откуп самих школ, то есть педагогов и родителей, самоуправлений и местных сообществ.

Ещё одна функция министерства – мониторинг за происходящим в децентрализованном школьном организме, в тесном сотрудничестве с академическими и общественными структурами.

К сожалению, надежды на то, что при всей благости намерений вменённый сверху «компетентностный подход» сумеет сделать и латвийскую школьную систему адекватной вызовам времени, скорей всего не оправдаются. Именно в силу сохранения обанкротившейся механистической организации школьного образования. Впору вспомнить о библейской метафоре, не рекомендующей вливать молодое вино в ветхие мехи ветхие, а то может пропасть и то, и другое.

В новых условиях успешной может стать только та реформа, проводниками которой выступают представители образовательного сообщества, родители учащихся и представители смежных отраслей, заинтересованные в определённых качеств выпускников. Прежде всего в способности к творческому усвоению нового, личной ответственности и позитивном отношении к себе и миру.

Кстати, именно предложенная децентрализации позволяет закрыть «русский вопрос» в школьном образовании. При чётком разделении зон ответственности и госязык не пострадает, и общество, представленное не в последнюю очередь профессиональными НГО сможет заказать любой язык, хоть китайский. На вопрос о выполнимости этой миссии может ответить только само общество.

2 Комментарии