Несмотря на то, что ислам и Латвия кажутся вещами довольно несовместимыми, у нас в стране есть своя мусульманская община. Кроме того, несколько ее представителей отправились воевать в рядах террористической организации "Исламское государство" (ИГ). Это особенно важный момент, потому что после военного поражения ИГ, они могут вернуться домой - в Латвию. TVNET поговорил с режиссером фильма "Перевернутый полумесяц" Карлисом Лесиньшем, который давно изучает это сообщество.

В фильме, который на данный момент доступен на LMT Smart TV, рассматривается большая часть мусульманской общины Латвии, входящие в нее люди, а также тень радикализации, которая упала на многих из них.

Говоря о радикализации, за время съемок фильма пять человек из местного сообщества из Латвии отправились в Сирию, чтобы вести войну в рядах ИГ или Daesh.

По этой причине большая часть фильма посвящена изучению феномена, как в такой маленькой стране, как Латвия, эти люди могли подвергнуться данному влиянию, и почему никто не заметил этого вовремя.

Режиссер фильма "Перевернутый полумесяц" Карлис Лесиньш

ФОТО: Mārtiņš Otto/TVNET

Стоит напомнить, что мусульманская община Латвии оказалась в центре общественного внимания, когда религиозный лидер Исламского культурного центра Олег Петров отправился воевать на стороне ИГ, а его обязанности начали выполнять Роберт Климович и Янис Луциньш. Также в свое время большой ажиотаж вызвал арест молодого Мартиньша Гринбергса, который вернулся на родину после поездки в Сирию.

Несмотря на то, что фильм был снят два года назад, когда ИГ еще не было территориально побеждено, вопрос о возможной радикализации местного исламского сообщества все еще остается актуальным. Главным образом потому, что поражение ИГ потенциально означает возвращение домой латвийцев, когда-то отправившихся в Сирию.

Насколько велика мусульманская община Латвии?

В процессе съемок фильма нас интересовали те латыши и русскоязычные, которые перешли в ислам.

Почти все они изначально родились или в нерелигиозных семьях, или в семьях, где придерживались другой религии.

Во время разговора с председателем Латвийского исламского культурного центра Янисом Луциньшем он отметил, что при нем ислам приняли 54 человека. Среди них и граждане Латвии. 

Однако сама исламская община намного больше, поскольку в нее входят также узбеки, таджики, чеченцы. В большинстве случаев это таджикская и узбекская общины. Однажды я даже был на узбекском празднике, где меня угощали узбекским пловом.

Между тем, треть мусульманской общины состоит из иммигрантов (в основном, студентов). Например, есть человек по имени Муджехид. Он гражданин Германии, но по происхождению сириец. Сюда он приехал изучать медицину. Сам он несколько раз становился участником сюжетов программы "Panorāma", потому что ездил в Сирию во время активной войны. Там он помогал людям своими медицинскими знаниями. 

Я видел, как Муджехид ходил по пятницам на молитвы в Исламский культурный центр. Он является частью студентов, которые приехали из стран ЕС. Однако, если мы говорим о студентах из стран СНГ, они, как правило, остаются в своих группах, потому что говорят по-русски.

Есть еще одна исламская община, которая находится на улице Лачплеша, и не дружит с той общиной, что базируется в Исламском культурном центре. Это происходит потому, что общины исповедуют разные виды исламской религиозной школы. 

Кто финансирует Исламский культурный центр и общину на улице Лачплеша? 

Ничего не могу сказать про вторых - не знаю, а вот что касается Исламского культурного центра, на еще не сданную в эксплуатацию мечеть (находится на улице Авоту), деньги поступали в основном из арабских стран. Не помню точно, была ли это Саудовская Аравия или Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ).

Это интересно, потому что за этими деньгами часто следуют политические цели, а богатые страны Персидского залива часто экспортируют свою интерпретацию исламской религии в мире. Могло ли это как-то повлиять на Исламский культурный центр?

Как раз эту тему мы изучали во время создания фильма. Мы были шокированы видео, опубликованными бывшим директором Исламского культурного центра Олегом Петровым. Когда он ездил по университетам, чтобы читать лекции по исламу, Петров не стеснялся и время от времени упоминал имя лидера ваххабизма.

Это было настоящим сюрпризом для нас с Матисом (сценаристом фильма) и привело к выводу, что это влияние Саудовской Аравии имеет место быть.

Не напрасно Служба национальной безопасности была обеспокоена тем, что большинство лидеров исламского сообщества получают образование в арабских странах. В этот список входят и Олег Петров, и его брат, и Умар аби Сафия.

Кто такой Умар аби Сафия?

Он живет в Великобритании, и у него огромная семья с большим количеством детей. Сам он из Адажи и относится к первому поколению людей, принявших ислам в Латвии. К нему же относятся и Олег Петров и Янис Луциньш.

ФОТО: Evija Trifanova/LETA

Умар абу Сафия учился в Египте, и сам рассказывал, что в те времена у него в почете был Усама бен Ладен. Он отмечал, что у него было желание присоединиться к Al Qaeda, но здравый смысл и способность углубиться в религию помешали ему. Однако многие, кто пришел из второго поколения обратившихся в ислам, подскользнулись на этом пути.

Ко второму поколению принадлежат такие люди как Оскар Дамбитис и его друг Абдулвахид. Говоря о последнем, Полиция Безопасности высадила его с самолета. Он сказал, что летел в Египет, но мы не знаем, правда ли это.

В период второго поколения появилось ИГ, и не все его представители могли отличить радикальную пропаганду от того, что на самом деле является исламом.  

Что на ваш взгляд побудило Олега Петрова вступить в ряды ИГ? Фильм показывает, что он был радикальнее остальных, но какова была главная причина, почему он однажды внезапно проснулся и решил - "сегодня я поеду в Сирию"?

Мы долго об этом думали и дискутировали друг с другом. На самом деле он был очень харизматичным и действительно мог объединить все сообщество.

Сам он был русскоговорящим, но очень хорошо говорил по-латышски и по-арабски. Все доверяли ему и собирались вокруг него.

Если говорить о его видео-сюжетах об исламе, распространенных в интернете, там было видно, что со временем он становится смелее в своих высказываниях. Если в первых записях он такой спокойный и уравновешенный, то в последних ситуация кардинально изменилась. 

Я думаю, что он уехал, потому что в Латвии очень ограниченные возможности для распространения исламской веры (особенно ваххабизма). Мы светское государство, и религия сама по себе для нас не актуальна. Я думаю, что в один момент он понял, что здесь ничего сделать не сможет.

Тогда получается, что он пытался обратить в ислам как можно больше латвийцев?

Да, но это не должно быть неправильно понято. Он хотел реализовать свой проповеднический дар здесь.

Если вы принимаете ислам, это самое высокое достижение, которое ваш проповедник может получить в этой жизни. Не зря принять ислам призывали и нас.

В мире есть журналисты и режиссеры документальных фильмов, которые смогли подобраться к радикальным исламским группировкам так близко только потому, что приняли эту веру.

ФОТО: EPA/Scanpix

Не легче ли просто сменить страну проживания? Зачем сразу ехать воевать?

Это хороший вопрос. Мне кажется, что его брат долгое время жил в арабской стране. Я также могу сказать вам, что после выхода фильма, мне много писали люди на латышском языке, чьи номера были зарегистрированы в Кувейте. Это значит, что они живут там и находятся в гармонии с собой.

Впрочем, вполне может быть, что Олег Петров верил, что ИГ действительно даст возможность изменить весь мир. Я думаю, что если он поехал в арабскую страну, он на самом деле проиграл борьбу здесь, в Латвии. У "Исламского государства" были амбиции, что они обратят в ислам и другие страны. Возможно, он верил, что они в свое время доберутся и до Латвии.

А что в Латвии с источниками радикализации? Так же, как на Западе, когда большинство радикальных идеологий распространяются в интернете?

Думаю, что в большинстве случае да. Например, Оскар Дамбитис, безусловно, радикализировался в интернете. Я изучал его профили в социальных сетях, и там достаточно быстро появилось видео ИГ.

В Интернете вы можете найти все и, следовательно, доказательства для любой теории заговора. Вопрос в том, насколько хорошо вы умеете анализировать имеющуюся информацию, чтобы понять, что это ошибка и глупость.

Похожая история и о Мартиньще Гринбергсе (молодой парень, который воевал в рядах ИГ, а затем вернулся в Латвию). Можно сказать, что он является стопроцентным интернет-продуктом. Он любил играть в компьютерные игры, и очень вероятно, что был вовлечен именно в этой среде. После этого он сидел на различных страницах, посвященных исламской религии, и активно общался там с другими пользователями. 

Говоря о деле Мартиньша Гринбергса, не тот ли это случай, когда ИГ больше ориентируется на людей данного типа? Я понял, что он очень антиобщественен и немного интересуется исламом, полностью не изучая его. Не правда ли, что вакуум знаний таких людей легко заполнить радикальной идеологией?

Точно! Я думаю, что рекрутеры, которые сидят перед ними, очень хорошо чувствуют такой тип людей и могут эффективно их обрабатывать. Говоря о Мартиньше, мы во время съемок много раз задавали себе этот вопрос - неужели никто не мог его остановить?

Понятно, что мы не можем винить его родителей, потому что это был первый случай в Латвии, и они, как сельские жители, думали - он на своем месте, а мы на своем. Они, конечно, не понимали, что исповедание исламской религии может быть радикальным и должно получить повышенное внимание. Только по мере развития его дела Полиция безопасности даже начала обучать библиотекарей распознавать молодых людей, которые потенциально со временем могут радикализироваться.

Однако в фильме Роберт Климович говорит, что не помнит, видел ли его раньше ...

Климович много чего не помнит. Его видели и Янис Луциньш, и Абдулвахид, который сказал, что даже обучал его арабскому алфавиту. Его также каких два или три раза видел Олег Петров. Во время фильма мы узнали, что они оба даже ездили на религиозный семинар в Польше.

Все это иллюстрирует тот факт, что эти религиозные общины, являются первыми институтами, которым необходимо предотвращать радикализм.

Ясно, что бывший лидер Исламского культурного центра Олег Петров видел рост радикализма Гринбергса и сознательно не помешал ему.

В его интересах было обеспечить присоединение этого молодого человека к ИГ. Это потому, что он может ссылаться на Гринбергса как на собственное достижение в ИГ. Он может сказать - этот человек - мой продукт, и я подтолкнул его.

Я, конечно, не утверждаю, что он сам радикализировал Гринбергса, но он видел его намерения - это, на мой взгляд, факт. У Исламского центра культуры были все шансы предотвратить его отъезд, но там были некоторые взаимные недопонимания и плохой обмен информацией.

Какова ситуация в Исламском культурном центре на данный момент? Произошло ли снижение влияния радикального крыла после смены руководства?

Как мы уже изучали, радикализма там никогда не было. Олег Петров был единственным представителем радикального подхода, который, вероятно, также поощрял Оскара Дамбитиса, но точных доказательств у нас нет. Я говорю об этом, потому что они оба сделали общую фотографию после присоединения к "Исламскому государству".

Утверждать, что в Исламском центре культуры есть радикальное крыло, было бы слишком громко.

Более того - обидно для других, ведь тогда мы говорим, что все его члены в контексте радикализации так или иначе взаимосвязаны и что все должны нести за это ответственность. У большинства из них есть свои взгляды на ислам, но они никуда не едут и не собираются присоединяться к ИГ.

Если я не ошибаюсь, фильм был снят уже два года назад. Это было еще время, когда "Исламское государство" имело некоторые территории. Теперь ИГ потерпело военное поражение, и его боевики начали возвращаться домой. Можно ли ожидать возвращения Олега Петрова? Будут ли готовы к этому наши службы безопасности?

Это довольно сложный вопрос, над котором я сам много думал. Вторая часть фильма "Sicario" была посвящена теме, в которой наркокурьеры больше не занимались наркобизнесом, а стали перевозить людей в США.

В фильме они также сотрудничали с ИГ и ввезли в страну трех террористов. Вот я и подумал, что помешает российским спецслужбам сделать что-то подобное в нашей стране?

ФОТО: Reuters / Scanpix

Конечно, это чепуха, и я сам думаю, что большинство боевиков погибли. Тот же Оскар Дамбитис очень быстро исчез в социальных сетях, несмотря на то, что он там был относительно активен.

Я много переписывался с ним, и он часто говорил: "Если Аллах позовет меня, я пойду".

Но если говорить об Олеге Петрове, то у меня довольно большое подозрение, что он не был действительно активным на фронте войны. Я думаю, что руководство организации считало его ценностью, потому что он был очень образованным и хорошо разбирающимся в религии. Он также был хорошим пропагандистом и прекрасно говорил по-русски и по-латышски.

Возможно, интерес Латвии к "Исламскому государству" очень невелик, но он мог обратиться к потенциальным боевикам в России, Чечне и Дагестане. Мы также просмотрели его фальшивый профиль в социальных сетях и увидели, что у него много подписчиков из этих мест.

Мы предположили, что он на самом деле может сидеть в интернет-кафе где-нибудь в Чечне и размещать в Интернете пропагандистские видео.

Жена Петрова вместе с ребенком уехали за ним, да? 

Да, есть такая версия. Насколько я знаю, его жена тоже была довольно радикально настроена. Мне сказали, что она придерживалась взглядов шерпов. Сейчас сложилась ситуация, когда после распада ИГ многие жены боевиков с детьми попали в специальные лагеря. Там можно услышать все языки мира.

Многие из этих женщин готовы отрицать учения "Исламского государства", но некоторые продолжают верить в эту идеологию любой ценой.

Мне бы очень хотелось встретиться с женой Олега Петрова и поговорить о том, что на самом деле произошло. Я верю, что она все еще жива.

ФОТО: AFP / Scanpix

Какова ситуация с нашими службами безопасности? В фильме было интересно показано, что вы, с помощью публично доступных источников, смогли найти ровно столько же информации, что и они. Может ли это означать, что наши службы безопасности не способны достаточно своевременно выявлять и предотвращать распространение радикализма?

Нет, я думаю, что они работают очень хорошо. Например, фотография Олега Петрова и Оскара Дамбитиса, на которой они оба позируют с автоматами в руках, была размещена в социальных сетях всего на два часа. Чтобы ее увидеть, необходимо было оказаться в нужном месте и в нужное время.

Когда мы разговаривали с полицией безопасности, там уже знали об этом снимке. Скорее всего, один из их людей всегда оставался в соцсетях и был даже другом Олега Петрова. Это важно, потому что эта фотография была размещена в фальшивом профиле Петрова, и он сам добавил меня в список своих друзей.

Кроме того, представитель Исламского культурного центра говорил мне, что их постоянно приглашают на беседу. Они также знают, что за ними наблюдают через видеокамеру.

Мне также сказал один человек, что его дважды задерживали на улице. У него забрали компьютер и телефон и все проверили. Это произошло потому, что он сфотографировался в Турции с флагом, на котором была изображена символика ислама. В свою очередь Абдулвахид рассказал, что к нему домой даже приходили с собаками.

Однако, здесь, конечно, назревает вопрос, как Гринбергсу удалось проскользнуть мимо них. Однако он "одинокий волк", и это совсем другой случай. Также могут возникнуть вопросы по радикализации Олега Петрова. Однако он был в их списках. Говоря об Оскаре Дамбитисе, за ним можно было присматривать, пока он был в Латвии. Когда он уехал в Ирландию, возможности служб безопасности закончились.

Если в какой-то момент появится наследник "Исламского государства", наши граждане захотят присоединиться к нему?

Понятно, что наследник "Исламского государства" рано или поздно появится, о чем свидетельствует история. Когда-то говорили о ХАМАС, потом об Аль-Каиде и так далее. Кроме того, каждая последующая организация была сильнее предыдущей.

Необходимо помнить, что не все боевики ИГ погибли или арестованы. 

Здесь встает вопрос об Олеге Петрове. Если он жив, он может стать частью формирования данного наследника.

Раньше я сравнивал ислам с какой-то контркультурой. Если в 1960-х годах были хиппи, то сегодня это ислам. Это контркультура, в которой ты можешь выделиться.

Почему вообще в рамках религии так легко запрограммировать людей на убийство? Давайте вспомним, что многие были убиты во имя христианства, и насилие связано не только с исламской религией.

Это очень сложный вопрос, и я всегда пытался отделить исламскую религию от радикальной исламской идеологии, в которой вы отбрасываете что-то из ислама и внедряете свои политические взгляды. Ислам не виновен как таковой. Эта религия точно такая же, как и любая другая, со своими плюсами и минусами. Существование такой религии даже хорошо для культурного разнообразия.

ФОТО: AFP / Scanpix

Когда речь идет о радикальной исламской идеологии, это действительно сложный вопрос о том, как им удается побуждать людей к убийствам. Более того, убедить людей убить себя. Я не могу этого понять.

Мне кажется, что никакая другая религия не способна побуждать к таким саморазрушительным действиям.

Понятно, что такая ситуация может легко возникнуть в бедных деревнях Афганистана и Пакистана, где дети не получают образования. Однако я не могу понять, почему молодые люди из Европы были готовы делать это.

Это была еще одна причина, почему я так заинтересовался Оскаром Дамбитисом. Мне показалось, что у него есть этот суицидальный потенциал. Я хотел понять конкретные причины.

Спасибо за интервью!

Спасибо!