– Михаил, добрый вечер!

– Добрый!

– Наконец-то мы с Вами созвонились и можем поговорить. Спасибо, что согласились на этот разговор.

– Да, пока я еду в машине у нас есть возможность поговорить.

– Тогда не будем терять время и приступим! Михаил, скажите, бывали ли Вы в Латвии?

– В Латвии, конечно, бывал и не раз.

– Как Вам у нас? Где именно довелось побывать?

– В Риге. В пригородах был. Юрмала прекрасная.

– А есть такое, скажем так, особенное место, которое по приезду в Латвию Вам непременно хочется посетить?

– Есть! Я очень люблю центральную площадь в Риге.

– Где Домский собор?

– Да, где Домский собор. Мы, когда приезжали на гастроли, как правило, там и назначали интервью с журналистами, и прочие встречи тоже там проходили. Невероятно красивая площадь! Энергетика, конечно, сумасшедшая у этого места.

– А о Лиепае что-нибудь слышали?         

– Название города на слуху, но не бывал. Не довелось.

– Тогда будем надеяться, когда границы откроются и Вы вновь приедете с гастролями в Латвию, заглянете к нам!

– С удовольствием.

ФОТО: Пресс-фото

– Детство. Очень много Вами сказано о нём, а вот я нигде не нашла про его вкус. Вкус Вашего детства, Михаил, он какой?

– Вкус детства?! (переспросил актёр) Как бы это Вам объяснить… (и немного подумав, ответил) Все дети моего возраста наверняка жевали гудрон – страшная гадость. Чёрная такая смола, применяется в строительстве то ли дорог, то ли крыш. За отсутствием жевательной резинки мы жевали его.

– Гудрон для организма, а тем более детского, не особо полезен.

– Да, конечно, гудрон вреден, но… (думает) Смолу мы тоже жевали, правда, не помню - еловую или сосновую. Такая же страшная гадость! Чем ещё детство пахнет? Мандаринами! Конечно, мандаринами в Новый год.

– Да, это их сейчас не проблема купить, а тогда… Я помню, в моём детстве, в середине 80-х, Новый год ассоциировался именно с мешком конфет, который заранее потихонечку, украдкой наполняли родители, и с мандаринами, с запахом мандарин.

– Видите, и Вы этот момент тоже застали, понимаете, о чём я говорю.

– Безусловно. Ещё, я помню, мой дядя однажды с моря привёз грозди бананов. В те времена бананы считались деликатесом. Они были маленькие, все чёрные, но невероятно вкусные. Сейчас такой вкус трудно встретить и ощутить.

– Сейчас уже, увы, ребёнка трудно, сложно чем-то этаким удивить. Всё доступно и, я бы даже сказал, в любое время года.

– Истинная правда… Михаил, в одном из своих интервью Вы как-то упомянули, что порой, иногда с удовольствием занимаетесь домашними хлопотами. И так как какое-то время жили один – умеете готовить. Ваше коронное блюдо?

– О! Я прекрасную солянку делаю. Вообще люблю экспериментировать с супами.

– Сколько видов мяса в солянку кладёте?

– Я кладу, значит, говяжью кость обязательно, вырезку, копчёную колбасу, варёную колбасу. И обязательно копчёные свиные рёбра. 

– Такой наваристый бульон у Вас получается?!

– Да, невероятно! Он, когда остывает, превращается в студень. Солянку люблю! Люблю ещё польский суп "Фляки". Да, Вы, наверное, его знаете?!

– Нет, первый раз слышу такое название.

– "Фляки" – это крестьянский суп из говяжьего рубца. Говяжий рубец – это очень специфическая штука, это же желудок, а его надо хорошо подготовить. Долго вываривать, сливать бульон раза три нужно для того, чтобы выбить запах…

– Извините, что перебиваю, а специями этот запах никак нельзя приглушить?

– Нет, нет, нет! Только путём вываривания и смены воды. Суп невероятно полезен, поскольку это коллаген и он необходим людям, которые восстанавливаются, скажем, после операций на костях. Следующие супы, которые я открыл для себя и, опять же,  люблю готовить – это французский "Буйабес" и вьетнамский "Фо-бо". Очень, скажу я Вам, сложные супы.

– Ничего себе! Михаил, да Вы гурман! Такое разнообразие!

– Да, но это те супы, которые готовятся основательно. Вот как встал с утра, и весь день ты варишь суп. Они долгие по приготовлению, со множеством нюансов, такие долгоиграющие, но результат того стоит. Потом вся семья… даже соседи приходят… Потрясающий вкус. Я получаю истинное наслаждение от трапезы, а само приготовление можно сопоставить с неким ритуалом. Варю всегда в таких промышленных объёмах, чтобы хватило надолго и досталось всем. Опять же жалко времени, ты готовишь целый день, и как минимум супа должно хватить дня на три, на четыре.

– Но это надо кастрюли внушающих размеров иметь?!

– Да, да, да! Большие казаны. Благо, мы живём за городом, и пространство позволяет.

ФОТО: Пресс-фото

– Хорошо. Некоторые, абстрагируясь, убирают дом, чтобы легче думалось. Другие берут в руки джойстик и начинают играть на приставке. Третьи – что-то мастерят. Куда Вы уходите и уходите ли вообще? Я имею в виду какое-то совершенно иное дело, чтобы отвлечься и вернуться полным сил и решимости. 

– У меня это рыбалка. Она помогает восстановиться и отдохнуть, отвлечься и перезагрузиться.

–  По весу самая большая Вами пойманная рыба?

– Я уже и не упомню! Сомы, щуки, треска. Треску большую ловили в Калининграде с друзьями. (думает) Пока, наверное, рано об этом говорить, потому что я охочусь на марлина.

- Это же крупная такая длинноносая рыба?!

– Да! Так вот, я уже долго и пока безуспешно охочусь на него. С морской рыбалкой мне почему-то не везёт.

– А форель ловили?

– Форель?! Конечно, ловили. Форель – хитрая и капризная рыба. Хитрый такой хищник. Сложно её ловить, но оно того стоит, очень вкусная рыба.

– Ваш друг Константин Хабенский однажды сказал такую фразу: "Жизнь – это путь. У кого-то это путь до булочной и обратно, у кого-то – кругосветное путешествие". Каков Ваш путь, Михаил?

– Ой! Я не знаю, какой мой путь. Мой путь, наверное, чтобы было интересно, прежде всего самому себе, в любом деле. Когда теряешь этот интерес к жизни или к делу – вот тогда – беда. (думает) Прежде всего надо, чтобы было интересно, а потом ведь и в булочную тоже можно интересно сходить! (улыбается)

– Вы идёте по наитию или по проторенной дорожке?

– Я люблю экспериментировать, браться за что-то новое, за то, что я боюсь, за то, что я никогда не делал.

– Таким образом Вы бросаете вызов своим силам?

– Да! Потому что в этом как раз и есть обучение – в покорении новых вершин. Просто по актёрской профессии, если мы говорим об экспериментах, то в этом случае, я искренне и глубоко считаю, что актёрской профессии научить нельзя! Вернее, ты должен ей учиться всю жизнь. Могут быть природные, врождённые  данные, но учиться всё равно ты будешь, так или иначе, всю жизнь. Мы – продавцы воздуха. А как можно научить талантливо продавать воздух? Никак!

ФОТО: Пресс-фото

– Только методом своих же проб и ошибок?!

– Конечно.

– Михаил, без чего жизнь невозможна: без театра или же без кино?

– Честно, я бы с удовольствием жил и без того, и без другого, если бы была такая возможность.

– Так поменяйте профессию!

– Думаю! Думаю! Иногда задумываюсь и над этим, потому что в моей жизни бывали периоды, когда… (думает) Лен, жизнь актёрская, да и вообще сама жизнь, она же полосатая…

– То густо, то пусто…

– Да. Бывает так, что где-то густо, потом опять густо, а потом вдруг раз – и пусто, и ничего нет…

– Как по Островскому, только наоборот: "Нет света в конце туннеля"?!

– Да. Полный мрак. Такие периоды бывали, сейчас в меньшей степени, а раньше…

– Сейчас Вы востребованный актёр!

– Сейчас да, но, я повторюсь, были периоды, когда даже спам не приходил на почту. Это было довольно неприятно, и тогда ты задумываешься, не поменять ли действительно профессию? Конечно, было время, когда я горел профессией и меня было не вытащить из театра или со съёмочной площадки. Сейчас эта горелка я не скажу, что прогорела, но опять же, по-честному, отвечая на Ваш вопрос, моя мечта – быть свободным. А пока у меня есть кино и театр – я не свободен! И потом, если объективно смотреть на реалии жизни – я ничего другого не умею!

– Хорошо, раз мы затронули тему времени. Его понимание у каждого своё, и большинство из нас живёт не по годам, прописанным в паспорте, а по ощущениям… Так вот Ваше ощущение возраста, оно какое? Сколько себе дадите?

– Ой, вот я не знаю! Честно Вам скажу, я так боюсь этого полтинника, который стукнет мне в следующем году!

– 28 октября у Вас был день рождения.

– Да, мне исполнилось 49 лет, а через год пятьдесят, и я с ужасом об этом думаю. Какая-то паника у меня появляется только от мысли! А ощущаю я себя точно не на возраст, прописанный в паспорте. Я не могу привыкнуть, когда ко мне обращаются по имени-отчеству на съёмочной площадке. Меня прямо передергивает всего!

– Как хорошо, что я всё же решила обратиться к Вам по имени! По моему ощущению Вас, Вы – просто Михаил, и пока ещё отчество Вам прибавлять рано.

– Спасибо. Ощущаю я себя на 33.

– Прекрасный возраст. Озорной, но уже в то же время и остепенившийся.

– В этом возрасте в моей жизни произошли такие самые сложные перемены. И с тех пор, наверное, по ощущениям, я так в нём и застрял.

– "Улицы разбитый фонарей", "Измены", "Ивановы – Ивановы", "Погнали", и вот на прошлой неделе вышел новый комедийный сериал с Вашим участием "Гости из прошлого". Известность для Вас ­– это сладость или же мука?

– Не сладость точно, но, наверное, и не мука. Артист, которого не знают – это грустное зрелище. Артист идёт к признанию. Известность – это признание, вот, наверное, самое точное слово. "Я признанный артист" – сказать о себе так я не могу, у меня язык не поворачивается, но признанность есть. Вчера, например, был такой случай. Мы снимали "Ивановых" в ДК "ЗИЛ", и я вышел на крыльцо… А в этом же ДК проходили занятия у хореографического кружка. Маленькие балерины, лет так по десять, увидели меня, подбежали, облепили со всех сторон. Просили автографы, сфотографироваться с ними. И потом эти малявки бросились обниматься. Это было так трогательно и приятно! Возникло ощущение, что ты для этого поколения кем-то останешься. Вот им ещё жить и жить, а они, возможно, будут помнить эту встречу на протяжении долгого времени. Такие сентиментальные чувства меня вчера посетили!

ФОТО: Пресс-фото

– Это на самом деле здорово, когда он ещё маленький, но уже смотрит на тебя и тебя узнаёт, тобой восхищается.

– И ты понимаешь, что попал в другое измерение – это невероятно приятно!

– Хочется быть ещё лучше, стараться, выкладываться, так как тебя смотрит маленький зритель, чтобы они тобой гордились, восхищались, брали с тебя пример, стремились в чём-то подражать. Хочется соответствовать тому, что они выбрали тебя.

– Конечно.

– Театр начинается с вешалки. А Ваш театр с чего начался?

– Мой театр начался с того, что я начал туда ходить, с класса пятого–шестого. Большой драматический театр. "БДТ" в Питере. Постановки Георгия Александровича Товстоногова я все отсмотрел. Параллельно я полюбил очень цирк. И тоже начиная с этого же возраста, ходил на все премьерные представления в нашем цирке на Фонтанке. Потом меня привлёк Театр оперы и балета им. Мусорского – так полюбил оперу и балет. Уже в классе седьмом пошел в школьную театральную студию, ей руководил учитель математики – Игорь Викторович. Как бы странно это ни звучало, но именно он – учитель математики, точной науки – организовал драмкружок.

– Действительно странно. Первый Ваш выход на школьную сцену. Помните свой дебют?

– Да, это был спектакль о Высоцком. Первый мой дебют как театрального артиста состоялся именно в этой постановке. Потом уже я поступил в Театр юношеского творчества «ТЮТ» при Дворце пионеров, куда в последствии ходили и мой сын – Егор, и Дарья – дочка. После была студия при Александринском театре, я учился у народного артиста СССР Игоря Олеговича Горбачёва.

– "Два билета на дневной сеанс" шикарный советский детектив с его участием.

– Согласен… Потом уже поступил в театральный институт, но не с первого раза, поступал раза три, наверное.

– Николай Васильевич Гоголь писал: "Театр – это кафедра, с которой можно много добра принести людям". Станиславский утверждал: "Театр – искусство прекрасное. Оно облагораживает, воспитывает человека. Тот, кто любит театр по-настоящему, всегда уносит из него запас мудрости и доброты". О каком добре, на Ваш взгляд, идёт речь? Добро, оно в чём выражается?

– Добро?! Я не знаю! Я хожу в театр, как зритель, за эмоцией. Постановка, на которую ты пришел, должна быть талантливо сыграна, тогда это захватывает тебя и ты забываешь, что сделан из того же теста, мозг отключается, и ты получаешь лишь эмоциональный всплеск. Это может быть смешно, а может, наоборот, быть грустно. Катарсис. Сопережить, прочувствовать то, что происходит на сцене.

– Это как зритель, а как актёр что уносите каждый раз после спектакля?

– По-разному. Иногда диалог со зрителем складывается, а иногда – нет. Всё относительно. Мы как-то с Костей Хабенским, отыграв более сотни спектаклей "Гамлета", вдруг после очередного выхода на сцену друг другу сказали: "Вот сейчас всё получилось! История сложилась!". Так бывает, вроде, много раз уже сыграна постановка, и вот звезды на небе невероятным образом сходятся – играешь, и всё прям искрит, ты по-новому это делаешь… Что я как актёр уношу из театра? По-разному. Иногда выносишь разочарование, а иногда у тебя вырастают крылья за спиной. Двух одинаковых спектаклей не бывает. Они всегда разные.

– Волнение перед спектаклем имеет место?

– А как же! Я до сих пор волнуюсь при выходе на сцену и до сих пор волнуюсь, как пройдёт первый съёмочный день.

– Первая встреча с Олегом Павловичем Табаковым, какой она была?

– Самая первая встреча с Олегом Павловичем состоялась  ещё в студенческие годы. Мы были студентами третьего курса. Наш педагог Вениамин Михайлович Фильштинский поставил замечательный спектакль "Время Высоцкого", и с ним мы оказались на фестивале "Янтарная Пантера" в Калининграде. Жили на каком-то пароходе, который назывался Hansa, где жил весь фестивальный люд. Тогда мы познакомились с братьями Верниками, многими другими артистами и, конечно же, с Олегом Павловичем. А поскольку мы были молодыми бандитами, всё, естественно, было связано с алкогольными напитками вечером, после спектаклей. Также мы позволяли себя немного хулиганить. Выпивали и шумели.

ФОТО: Пресс-фото

– Как обычная молодежь?

– Да! Обычная студенческая молодежь. И я помню, мы приехали в гостиницу, и перед нами заходил Олег Павлович Табаков. Мы шли сзади, он нас не видел. Подойдя к портье, Олег Павлович поинтересовался: "Ну что, эти бандиты уже приехали?!" (улыбается) Вот, собственно говоря, такая первая была у нас с ним встреча.

– У Олега Павловича была такая фраза, цитирую: "Я вообще бульдозер. Есть машины "Феррари", "Лексус", "Шевроле", а я – бульдозер. Так что никогда не соскакивал, не увиливал и не сваливал на других". Михаил, а Вы с какой машиной себя ассоциируете?

– Не с машиной точно, я самокат! А Олег Павлович – бульдозер, соглашусь, это он очень точно про себя подметил.

– Роль папы. Что самое главное в этой роли, как Вам кажется?

– Самое главное – это время, уделяемое ребёнку, а у меня его категорически не хватает. Сказать, что я "хороший папа" – не скажу, язык не повернётся. Ни для старшего сына, которому 23. Ни для дочки, которой двадцать. Ни для младшей дочки, которой 12. Но я вижу, что они меня уважают и прислушиваются ко мне, несмотря на то, что я уделяю им категорически мало времени. За это большое им спасибо!

– Хороший, честный и искренний ответ! Думаю, Ваши дети, Вами гордятся и, понимая Вашу занятость, не таят обид… Михаил, и в заключение небольшой блиц. Любимая книга?

– Последние годы я живу сценариями. Не слукавлю, если скажу, что моя любимая книга  на сегодня – это сценарий, который я читаю.

– Герой нашего, сегодняшнего времени для Вас – он кто?

– Это филантроп. Они герои нашего времени, люди, которые помогают... Неважно кому, просто делают это от чистого сердца и от души. В моём окружении это Чулпан Хаматова, Костя Хабенский.

– Что, на Ваш взгляд, должно двигать людьми, чтобы они в конечном результате добились успеха?

– Честолюбие.

– Ваша зона комфорта?

– Дом. Семья.

– Чем гордится: актёр Михаил Трухин, человек Михаил Трухин и мужчина Михаил Трухин?

– Актёру гордиться рано. Человек – семьёй, родными, детьми. Мужчина – женщинами, с которыми связывала судьба.

– Достойный ответ достойного мужчины. А что в жизни важнее всего?

– Сама жизнь.

– Что ж, Михаил, спасибо огромное за наш интересный разговор. Здоровья Вам, творческих успехов и, конечно, исполнения мечт.

– Спасибо. Лена, в свою очередь, я бы хотел пожелать всем здоровья, гармонии во всём и любви!