Фоторассказ: кочующие погонщики оленей в заснеженных горах Монголии

ФОТО: Reuters/ScanPix

«Чу! Чу!» - кричит кочующуй Эрденебант Чулу, сидя на спине северного оленя и пытаясь вывести его из кедрового леса на поле глубоко в монгольскую тайгу - примерно в 200 километрах от ближайшей асфальтированной дороги. Попав в подчинение, животное осторожно переступает через упавшие стволы деревьев и идет по заснеженной земле, пишет агентство Reuters.

Чулу всю свою жизнь прожил по древним традициям, которые завели его предки - цаатаны или «те, у кого есть северные олени».

Цаатаны известны как хорошие погонщики оленей и сборщики даров природы, которые живут в Саянских горах недалеко от границы с Россией.

Однако цаатаны боятся, что их идентичность и образ жизни будут подвергнуты уничтожению. Правительство Монголии издало указ о защите окружающей среды, который на большей части традиционно обжитой цаатанами земли запрещает охотиться без лицензии.

ФОТО: Reuters/Scanpix

В заснеженных горах северные олени передвигаются куда легче, чем лошади. Жизнь в отдаленной среде, которую выдержать может не каждый, помогла цаатанам избежать проблем, которые касаются жителей равнин - начиная с правления Чингисхана и заканчивая коммунизмом.

В общине Чулу примерно 280 человек или 59 семей.

«Мы хотим сохранить традиции выгона северных оленей такими, какими они были во времена наших предков», - рассказал Чулу в апреле журналистам Reuters.

ФОТО: Reuters/Scanpix

В 2012 году правительство Монголии, пытаясь сохранить десятилетиями разрушаемую экосистему, постановило, что большая часть обжитых цаанами земель будет включена в состав резервации. Когда введенная в советское время система квот на охоту была отменена, цаатаны и другие местные жители начали в больших количествах убивать оленей и лосей для китайского рынка, что значительно повлияло на популяцию животных.

Сейчас правительство ежемесячно платит погонщикам установленную сумму, чтобы компенсировать влияние запрета на охоту. Однако многие заботятся не о материальной стороне, а о потере идентичности.

«Такое ощущение, что мы что-то потеряли, так как не можем переселиться, куда захотим. Это землю мы наследовали от своих предков», - указывает 26-летний Наран Эрдене Баяр.


НАВЕРХ
Back