Я хотел сделать передозировку, но у меня не получилось, я проснулся. У нас слабые наркотики, их мешают, не получается сделать самоубийство... С девушкой мы познакомились на метадоновой программе, но у нас не срослось, потому что мы оба "минусы". Я - "минус", она - "минус". Или я рано или поздно потяну ее вниз, или она меня. Но, тем не менее, мы любили друг друга. Очень сильно.

Эпизод второй. Передозировка. Самоубийство. Метадон. Любовь

- Ты сам себя называешь наркоманом?

- До 30 лет я думал, что делаю это для удовольствия. "Зато я не пьющий", - думал я. После 30 лет я понял, что это проблема всей моей жизни. Я стал лечиться, я стоял на метадоновой программе четыре года. И вот мне 40. За 40. Я понимаю, что теперь просто надо научиться с этим жить, потому что без этого существовать уже не получится.

- Ты можешь описать тот день, когда ты понял, что ты зависим?

- Да, могу. Когда мне надо было ехать работать, я понимал, что не могу этого делать, потому что у меня под рукой нет наркотика. В этот момент я осознал - да, дело серьезное.

- Ты был на методоновой программе. Почему у тебя не получилось слезть с иглы?

- Понимаете, это как шило менять на мыло. Метадон - это синтетический героин. Ты такой же наркоман, просто ездишь туда все время и пьешь "заменитель наркотика". Первое время он мне помогал. Я действительно бросил колоться, сделал ремонт. Семья, дети, все стало на свои места. Но прошло два-три года, и все это надоело. Все одно и тоже. Тебе нужно успевать на работу, перед работой ехать в Саркандаугаву на метадоновую программу... Раз в год "проходить" всех врачей. Раз в месяц посещать собственного врача, доказывать, что ты не колешься, что ты хороший. Иначе он перестанет давать метадон. 

Это повторяется годами. Это очень надоедает. Люди приходят туда, но оттуда уже никто не уходит. Только ногами вперед.

- Получается, одну зависимость меняют на другую?

- Можно сказать и так. Хоть эти люди и не совершают преступлений, работают, создают семьи, по сути, они такие же наркоманы.

Тот, кто был наркоманом, трезвым быть уже никогда не сможет. Часто употреблявшие становятся алкоголиками.

Вы видели конченных алкоголиков? Лучше я буду колоться, чем я буду пить и валяться в луже, или пить этот одеколон...

Вы знаете, я думаю, пройдет 10-20 лет, и такие как мы вымрут как класс. Нас больше не будет. Я говорю про Латвию, в России другая ситуация, там это не закончится никогда. Ну у нас, видимо, полиция хорошо работает. У нас нет героина, у нас его не достать. А в России он продается везде, на юге его можно купить как семечки.

Потом ты привыкаешь к метадону, тебе кажется, что ты живешь простой обычной жизнью, но стоит тебе от него отказаться, как дело доходит чуть ли не до самоубийства.

- У тебя были мысли о самоубийстве?

- Да, конечно, наверное, они были у всех. Я хотел сделать передозировку, но у меня не получилось, я проснулся.

Еще раз хотел сделать передозировку - у нас слабые наркотики, их мешают, не получается.

Страшная смерть меня пугает. Поезда или прыгать с крыш - нет, это не мое.

- Расскажи про свою семью.

- Я бы не хотел много рассказывать про свою семью. Моя семья такая же как я. Мы с ней познакомились на метадоновой программе. У нас ничего не получилось, потому что мы оба "минусы". Я - "минус", она - "минус". Или я рано или поздно потяну ее вниз, или она меня. В семье кто-то должен быть "плюсом". Человек, который тянет вверх. Но, тем не менее, мы любили друг друга. Очень сильно.

Вы знаете, мне стыдно за всю мою жизнь. Проиграно, можно сказать, потеряно. Этим все сказано.

ФОТО: Jānis Škapars/TVNET

- Было что-то страшное, что ты сделал, чтобы получить дозу?

- Кражи. Ниже я не опускался. Я верующий человек. Кражи в магазинах... Больше ничего такого я не делал.

- Что именно украл в магазине? Чей-то кошелек или продукты?

- Ну так, какие-то вещи. Бывало, обманывал. Бывало, работал на стройке, получал большие деньги, но все финансы уходили на наркотик.

Если нет денег, не можешь идти на работу. Берешь больничный. Совмещать это нельзя, рано или поздно это всплывает.

Люди замечают и тебя увольняют. Вот так.

- У тебя есть друзья?

- Друзьями вряд ли их можно назвать. Это коллеги по несчастью.

- Вы вместе употребляете?

- Да.

- Ты же понимаешь, что наркоманы, которые делают инъекции, очень быстро умирают?

- Да, понимаю.

- Тебе не страшно, что умрут твои друзья?

- Страшно.

- Тебе не страшно, что умрешь ты?

- Страшно. Вы знаете, наркоманы на это смотрят как на освобождение. Тебе не надо больше мучаться, искать. Очень трудная жизнь. Врагу не пожелаешь. Многие наркоманы делают это специально.

- Чего ты боишься больше всего?

- Трудно сказать, у меня много страхов. Я не хочу трогать свою семью, это святое. Конечно, за нее я боюсь больше всего. Тюрьмы боишься, обычных вещей. Боишься, что не достанешь наркотик и тебе будет плохо. Сегодня, завтра, послезавтра. Хуже и хуже, депрессия - это ужасная вещь...

Продолжение следует...