Депрессия и выгорание: что нас ждет после Covid-19? Беседа с психиатром Марисом Таубе

Депрессия и выгорание: что нас ждет после Covid-19? Беседа с психиатром Марисом Таубе
Facebook OK Telegram Whatsapp
Comments 1
Фото: Jānis Škapars/TVNET

Две недели в неизвестности и стрессе. Пока привычный мировой порядок рушится, единственное, что ты можешь делать - "оставаться дома". Ты не знаешь, как долго еще придется жить в этом призрачном мире. Напряжение растет. О том, как собираются действовать психиатры, как избавиться от продолжительного чувства тревоги и сохранять трезвый ум, портал TVNET поговорил с врачом-психиатром, профессором Университета им. П. Страдиня Марисом Таубе.

- Чрезвычайная ситуация длится две недели, и спутники новой реальности - растерянность, неизвестность, страх. Напряжение растет. Как долго человек может терпеть постоянный стресс и каковы могут быть последствия?

- Ситуация серьезная по ряду причин. Если сезонные заболевания мы можем прогнозировать, то такие бедствия, как террористический акт или, например, трагедия в Золитуде - здесь ситуация будет другой. Самое страшное - неопределенность, что будет дальше, как долго вирус будет распространяться, как его лечить - огромное количество вопросов. Второе - это изоляция, а третье - очень значительное ухудшение социально-экономической ситуации. Людям приходится сидеть дома в неведении о работе, обязанностях, деньгах. Все эти факторы неизбежно влияют на психику. Что касается психиатрии, то были изучены различные эпидемии - SARS-1, MERS, Эбола, но они не достигли Европы. Погибло много людей, но в локальных местах. Мы слышали об этом, но казалось, что все происходит очень далеко. Этот вирус оказался более сильным и вызвал пандемию. Сначала всем казалось, что ничего страшного не случится, что все скоро закончится, поэтому многие не воспринимали ситуацию всерьез. Поначалу риторика и стиль работы правительства также были поверхностными, но с распространением вируса ситуация изменилась. Когда были введены ограничения, люди испугались.

Последовала какая-то эйфория, в которой мы все еще находимся.

Однако когда события начинают затягиваться, остается подавленность. Затем происходит медленное, прагматичное вылезание из ситуации. Исследователи выделяют четыре категории людей, которые подвержены наибольшему риску. Первыми являются люди в годах, которые постоянно получают информацию о личной опасности. Они не такие гибкие и мобильные, как молодые, и болезненно воспринимают эту информацию.

- Есть пожилые люди, которые бескомпромиссно придерживаются своих убеждений, невзирая на логичные аргументы. Например, что каждый день ровно в три часа нужно ехать на трамвае в супермаркет.

- К сорока годам когнитивные способности достигают максимума, а затем начинают снижаться - ухудшается память, уменьшается гибкость, способность выполнять сложные действия, изучать что-то новое. Они живут в определенном ритме, и если он ломается, для них это трагедия. Вторая группа риска - это подростки и молодые люди. Теоретически они кажутся эластичными, но на самом деле они нестабильны. Сначала они находят странным и даже интересным оставаться дома, а затем возникают сомнения. Подростки смотрят, как реагируют их родители, взволнованы ли они. Поэтому было бы важно спросить, что сами молодые люди думают о том, что происходит, как они это понимают, и обеспечить им комфорт. Третья группа риска - это те врачи, которые работают на передовой линии фронта - например, в бригадах скорой медицинской помощи. Да, сейчас они находятся в постоянном движении, но исследования показывают, что после кризисов у половины людей, участвующих в спасательных операциях, появляются депрессивные симптомы, симптомы посттравматического стресса и выгорания.

Таким проблемам наиболее подвержены женщины. 

Данные показывают, что отдача от кризиса будет сильной. Именно поэтому поддержка друзей, коллег и общественности сегодня важна для врачей. Четвертая группа - это психически больные люди - наши пациенты. Влияние кризиса на них уже ощущается. Люди звонят, мы рассказываем, объясняем. Они боятся как общей ситуации, так и того, что происходит дома, потому что при нахождении вместе 24 часа в сутки отношения ухудшаются. Напряженность в обществе растет.

- Эксперты говорят, что уже возросло количество случаев насилия в семье.

- Изоляция - это отдельная тема. Мы находимся в ограничительной ситуации, ежедневный ритм нарушен. Я бы также порекомендовал постараться и дома сохранить ежедневный режим - вставать, завтракать, аккуратно одеваться, как будто идете на работу, следить за питанием, выходить на улицу, планировать физические нагрузки, заниматься хобби. Мы получаем сигналы о том, что в семьях растет напряжение - будучи безработным, мужчина просто ходит по дому, нервничает, курит; кто-то начинает пить, и алкоголь представляет большой риск в этой ситуации. Американская психиатрическая ассоциация говорит:

социальное дистанцирование означает физическую дистанцию и эмоциональную близость.

Мы можем делать много позитивных вещей - например, чаще звонить и дольше разговаривать со старшими родными и близкими.

- Я читала, что чувство страха и беспокойства в этой ситуации является признаком нормальности. И еще: победить страх невозможно - от борьбы он только растет. Но страхами можно делиться. Главное - не оставаться наедине с ними, не накручивать себя.

- Было бы более уместно использовать слово "тревога" вместо "страх". Есть ситуации, когда это чувство считается признаком здоровья, потому что стимулирует к действию. Например, гуляя ночью по лесной тропе, мы ускоряем шаг. Также и в данный момент тревожность на некоторое время - положительный момент, поскольку она позволяет вам мобилизоваться, чтобы рационально справляться с какими-то вещами. Если же ситуация тяжелая и длительная, чувство тревоги начинает жить самостоятельно и становится иррациональным.

Многие наши пациенты постоянно испытывают чувство тревоги, но почему - они не могут объяснить.

Эта ситуация провоцирует, поэтому даже у тех, у кого до сих пор не было жалоб, могут возникнуть проблемы с психическим здоровьем. Однако это не самое неприятное - статистика показывает, что за депрессией следует суицид.

- Учитывая опыт кризиса 2008 года, врачи скорой помощи готовы к случаям самоубийств. Прогнозируете ли вы, что будут люди, которые не найдут иного выхода?

- Когда в передаче Degpunktā рассказывают, что за день повесились два человека, это вызывает у меня беспокойство, поскольку, согласно статистике, в Латвии происходит около 200 самоубийств в год, так что два человека за день - это слишком много.

Потеря работы является фактором риска депрессии и суицида. И сейчас это происходит массово.

- Во время предыдущего кризиса многие также потеряли работу, но у них была возможность найти другую или уехать за границу. Теперь за ними четыре стены и коронавирус.

- Когда человек теряет работу, главный смысл - в социальной поддержке, в социализации. Человек вступает в ряды безработных, посещает курсы, учится, чувствует себя ценным и продолжает жить. У меня был пациент, который после кризиса 2008 года получил два высших образования. В этой ситуации, конечно, все сложнее. Потерявший работу ничего не может изменить, потому что он должен сидеть дома.

Именно поэтому так важно каждый день ощущать стабильность, хотя бы небольшое чувство безопасности и уверенности.  

Правительству необходимо действовать незамедлительно, сказав: в пятницу начинаем выплачивать пособия. Многим людям уже сегодня нечего есть. 

- Известно ли что-нибудь о влиянии ситуации с новым коронавирусом на психическое благополучие людей?

- Первые данные об этом кризисе поступают из Китая. Симптомы депрессии были обнаружены у 50% медицинского персонала, занимающегося профилактикой кризисов, у 44% из них - симптомы тревоги, нарушения сна. В целом 70% опрошенных врачей страдают психическими расстройствами. 

- Можно ли уже сейчас наблюдать за новыми психологическими феноменами? С самого начала кризиса было заметно, что общество поляризуется - как будто разделилось на две части. Некоторые выражали страх и говорили: "Мы все умрем", другие - что "все надумано" и игнорировали происходящее. Те, кто вел себя будто ничего не происходит, называли дураками тех, кто носил маски, перчатки и соблюдал дистанцию. Вторые, в свою очередь, обвиняли первых в безответственности.

- Надо учитывать, что у большинства из нас есть нарушения - очень мало здоровых личностей, которые подходят ко всему прагматично. Большинство людей невротичны. Каждый из нас неизбежно переживает все стадии реакции на кризис. Первая фаза - отрицание и неосторожное поведение, вторая - гнев, поиск виновного. Это то, что мы видим сейчас - как в комментариях в соцсетях, так и на улице. Затем мы постепенно начинаем успокаиваться. Мне в меньшей степени нравятся фаталисты - те, у кого нет естественной защитной реакции. Те, кто пытается бороться как может, в стрессовых ситуациях более успешно выходят из кризиса.

То, как каждый из нас переживает кризис - здесь все индивидуально. Все зависит от человека. Я рекомендую жить не только в негативной среде, а стараться переключаться на что-то другое. Нужно принять эту повседневную жизнь за норму, а не жить постоянно с мыслью, продлят ли завтра режим чрезвычайной ситуации.

- Когда я читаю, сколько жизней унес Covid-19, я невольно задумываюсь о других смертях, которые последуют за пережитым стрессом. Болезни сердца, рак, самоубийства, алкоголизм. На данный момент сравнивать несуществующие числа некорректно, но…

- Несомненно, на все заболевания влияет фактор стресса. Одной из причин тревоги является угроза терроризма, катастроф, жизнь в постоянном напряжении. Стресс затронет людей, страдающих сердечно-сосудистыми, респираторными и другими заболеваниями. До какой степени? Эти заболевания уже распространены и связаны с быстрым темпом жизни, урбанизацией, использованием технологий.

Что меня сейчас настораживает, так это ситуация в других областях здравоохранения.

Плановые операции отменяются. А острая и плановая медицина - очень условные понятия. Если изменения не заметны сегодня, то через два месяца уже может быть слишком поздно. Если такая ситуация продлится полгода, это будет уже сложно. Поэтому нам всем нужно мобилизоваться и делать то, что нужно. Ограничения должны строго соблюдаться. Чем больше будет тех, кто уклоняется от правил, тем более жесткие ограничения будут навязываться руководством.

- Нации по-разному реагировали на ограничения. Это определяется культурными особенностями?

- Закономерности кризисного поведения в разных культурах можно будет изучить после. В Италии сотни людей пошли на футбол и заразились на стадионе. Культура страны играет свою роль - например, итальянцы при встрече обнимаются, а японцы кланяются и даже руку друг другу не пожимают. Мы, латвийцы, в меру сдержанны и боязливы, за исключением некоторых элементов, которые думают, что можно наплевать на все. Мы кажемся более организованными, чем литовцы.

- В этой истории с пандемией есть что-то позитивное?

- У меня такое ощущение, что природа показывает нам свое место.

Возможно, нам в какой-то степени нужно вернуться к основам, семейным ценностям и в будущем путешествовать более вдумчиво. Возможно, в будущем мы поймем значимость того, что можем проводить время с кем-то. Нам нравятся гаджеты, пишем друг другу все более короткие сообщения, но ценность в том, что можем сидеть вместе и просто разговаривать, обнимать друг друга.

- Что еще необычного в поведении человека вы наблюдаете во время кризиса?

- Надуманные болезни, которые обременяют систему здравоохранения. Человеку кажется, что у него есть симптомы, что ему плохо. Его обследуют, а болезни нет - в основе всего страх.

- Все когда-нибудь проходит - даже столетняя война и бубонная чума.

- Ключевыми словами на данный момент являются "надежда" и "оптимизм". Будем надеяться, что после кризиса мы станем чуть-чуть лучше. Латыши всегда позиционировали себя как умная, интеллигентная нация - так давайте действовать соответственно.

Идешь в ногу со временем? Мы тоже. RUS.TVNET.LV теперь есть и в Telegram! Подписывайся!

Ключевые слова
Последние новости
Не пропусти
Наверх