Вероника Цепкало - одна из трех женщин, которые символизируют протест в Беларуси. Их совместная фотография со Светланой Тихановской и Марией Колесниковой, где они сложили пальцы в виде сердец в ответ на жестокость белорусского ОМОНа в августе, облетела мировые СМИ. Сегодня Светлана Тихановская живет в Литве, Вероника - в Риге, а Мария Колесникова уже полгода находится в заключении, и связь с ней практически потеряна.

В интервью Вадиму Радионову для RUS TVNET Вероника Цепкало рассказала о том, как она переехала в Ригу, для чего создала фонд поддержки женщин-заключенных и когда планирует вернуться домой.

ФОТО: REUTERS/Vasily Fedosenko/Scanpix

- Что cейчас происходит в Республике Беларусь?

- Была зима, было холодно, люди в каком-то плане были уставшие, все-таки последние полгода в Беларуси выдались не самыми простыми, не самыми легкими, люди выходили каждый день практически на различного рода акции, поэтому во время зимы был небольшой… даже не могу сказать, что перерыв, но, конечно, количество людей, выходящих на акции, стало немного меньше. Как я уже сказала, это связано прежде всего, на мой взгляд, и с эмоциональным выгоранием в какой-то степени, и с погодными условиями, поэтому мы очень надеемся на весну.

Как говорили в польской "Солидарности" (независимый профсоюз, созданный в Польше в 1980 году во время массового забастовочного движения. - Прим. ред.), "зима - ваша, весна - наша!".

В ТЮРЬМУ ЗА ХОРОВОД

- Число политзаключенных в Беларуси сейчас велико. Мы знаем и о Марии Колесниковой (белорусская политическая активистка, арестована в сентябре 2020 года. - Прим. ред.), и о многих других, которые по-прежнему находятся в тюрьмах. Об этом периодически говорят с высоких европейских трибун, но тем не менее Лукашенко пока не освобождает политзаключенных. Что вам известно об этой ситуации?

- Мне известно то же, что известно и вам: что каждый день в Республике Беларусь растет количество политзаключенных. Я, в свою очередь, занимаюсь тем, что работаю над освобождением этих людей.

Я создала в Латвии Белорусский женский фонд - Belarus Women's Foundation,

мы рассказываем всему миру о наших политзаключенных, в основном о женщинах, потому что мы понимаем, насколько женщинам тяжело находиться в тюрьмах.

На сегодняшний день у нас 38 политзаключенных-женщин, и это число постоянно растет. Мы к 8 Марта, к празднику, подготовили большой, часовой фильм, который рассказывает о наших политзаключенных, о тех протестах, о роли женщин в протестах. Мы также подготовили ролики, которые посвящены каждой девушке-политзаключенной. Мы очень хотим, чтобы все мировое сообщество знало, что происходит в Республике Беларусь. Некоторые из статей, по которым девушки попадали в тюрьмы, просто вызывают улыбку.

Так, например, одна из девушек в Бресте просто водила хоровод, и за это она получила срок, находится в тюрьме.

То, что происходит сейчас в Беларуси, просто не поддается логическому объяснению.

- Недавно мировые средства массовой информации обошла фотография двух журналисток телеканала "Белсат" (Екатерины Бахваловой и Дарьи Чульцовой. - Прим. ред.) из зала суда, когда шло разбирательство их дела. Две девушки вели стрим во время протестов, и за это их отправили в тюрьму. Эта история может стать символом, как вы считаете?

- Я считаю, что история каждой из девушек, которые находятся сейчас в белорусских тюрьмах, особенно если эти девушки - политзаключенные, которые пострадали за свою гражданскую позицию, заслуживает того, чтобы о ней узнал весь мир. Потому что действительно и журналистка  TYT.BY (Катерина Борисевич. - Прим. ред.), и журналистки "Белсат", которые были помещены в тюрьму только за то, что освещали события, происходящие в Беларуси, - они ведь ничего не совершали противозаконного, они ни на кого не нападали, они ничего не разбивали.

Лишь за то, что они осуществляли свою профессиональную деятельность, они попали в тюрьму, им дали реальные сроки.

Естественно, это должно прекратиться, и естественно - мы будем делать все возможное для того, чтобы освободить таких девушек из тюрьмы.

БЕЛОРУССКИЕ ТЮРЬМЫ: ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ

- Что вам известно о содержании политзаключенных-женщин в тюрьмах, как с ними обращаются?

- В рамках Belarus Women's Foundation мы стали собирать истории девушек, которые прошли через тюремные заключения. На сегодняшний день мы собрали уже значительное количество таких историй.

Первый вопрос, который я задаю девушкам, с которыми лично провожу интервью - это условия, в которых они содержатся. Условия абсолютно разные в зависимости от того, в какую тюрьму девушек поместили - Жодино, допустим, Бараново или Минск и так далее.

Допустим, одна из девушек рассказывала мне: в камере, которая была рассчитана на четырех человек, находилось 38 заключенных.

Эти события происходили 9-12 августа 2020 года, одни из самых жарких дней в году. Не хватало питьевой воды - ее в принципе не было, девушки пили воду из-под крана. Не хватало воздуха - некоторые падали в обморок.

Это условия полнейшей антисанитарии, когда девушка не может сходить, допустим, помыться, потому что, вы знаете, в некоторые дни нам необходимо мыться не один, а несколько раз в день. Девушки со мной делятся историями, и от некоторых историй стынет кровь в жилах. В любом случае ни одна девушка не должна на сегодняшний день находиться в тюрьме - я говорю о политзаключенных.

Мы все понимаем, что за свои убеждения, за свою гражданскую позицию мы не должны страдать, мы не должны сидеть в тюрьмах и мы не должны получать реальные сроки. И поэтому еще раз обращаю внимание, что женщины содержатся в довольно-таки антисанитарных условиях, в камерах курят, в камерах не хватает света, во многих тюрьмах, мне говорят, не выключают свет круглые сутки, из-за чего невозможно нормально отдохнуть, поспать. То же самое относится к питанию, оно оставляет желать лучшего.

Поэтому мы делаем и будем продолжать делать все для того, чтобы мировое сообщество знало, что происходит в Беларуси, и чтобы наших женщин наконец-таки выпустили из тюрем.

- Каким образом вы связываетесь с заключенными, есть ли возможность для коммуникации?

- Мы связываемся с заключенными точно так же, как связываются и все остальные граждане нашей страны. Я, например, пишу письма. Написала письма всем нашим политзаключенным-девушкам к 8 Марта, писала письма-поздравления к Новому году…

О Марии Колесниковой, моей подруге боевой, я получаю сведения через ее родную сестру, которая непосредственно узнает новости от адвоката и от людей, у которых есть доступ к Марии.

ФОТО: Jonny Pickup/SIPA

Используем абсолютно разные методы: письма, передаем через знакомых приветы… Вот недавно получила письмо от Максима Знака (белорусский адвокат, оппозиционер, политзаключенный. - Прим. ред.), чему была очень-очень рада, это вообще первое письмо, которое я получила от политзаключенного, от человека, которого я знаю, от человека, с которым мы провели не одну неделю вместе в рамках объединенного штаба.

- Письма проходят цензуру? Бывает, что вы получаете вскрытые конверты?

- По информации от девушек, которые прошли через тюрьмы, действительно все письма проходят цензуру. Именно поэтому мы видим, что у политзаключенных такая задержка во времени с момента написания письма и до момента получения. Мне девушки рассказывают, что работают целые идеологические отделы, и так как огромное количество писем в настоящее время получают практически все политзаключенные, соответственно, проходит несколько недель до того момента, когда либо вы получите ответ, либо сам заключенный получит письмо.

- Ведется ли работа по привлечению представителей белорусского режима к ответственности на международном уровне - в юридическом смысле?

- Да, именно поэтому было запущено несколько инициатив по сбору данных. Мы все понимаем, что для того, чтобы юридически привлечь того или иного человека, который совершал преступления против граждан Республики Беларусь, мы должны собирать факты, и именно поэтому мы просим людей, чтобы они рассказывали свои истории. Когда я с девушками разговариваю, я прошу их побольше делиться фактами: не только о дате задержания, а где задержали, время задержания, кто задержал, знает ли она фамилии тех людей. Мы знаем, что некоторых девушек избивали, кого-то за волосы тащили, одна девушка рассказывала, что ее головой о стенку несколько раз ударили…

Для того, чтобы инициировать любое дело, особенно если речь идет об уголовном деле, в любом международном суде нам необходимо иметь факты.

Именно поэтому мы призываем всех делиться своими историями, делиться деталями о задержании. В международном суде нужны реальные случаи с указанием фамилий, дат, времени задержания и так далее.

СКУЧАЕМ ПО ДОМУ

- Координируете ли вы свои действия со Светланой Тихановской? В каких вы сейчас отношениях, насколько активно поддерживаете связь?

- Да, естественно, мы координируем свои действия. У нас созвон всех штабов раз в неделю, на этих созвонах мы рассказываем обо всех планах, которые у нас есть на предстоящую неделю, координируем какие-то инициативы.

У меня отличные отношения со Светланой, ничего не поменялось с момента президентской кампании.

ФОТО: WOJTEK RADWANSKI / AFP / Scanpix

Вот буквально недавно Светлана даже давала мне интервью в рамках нашего Belarus Women's Foundation. Мы говорили о жизни, мы говорили не про политику, а обсуждали какие-то женские вопросы, потому что большое количество вопросов, которые я получаю от наших девушек, как раз-таки не касается политики, такие чисто женские вопросы: какой у вас любимый цвет, любите ли вы готовить, есть ли у вас домашние животные. Поэтому мы со Светой проговорили вот о таких житейских, бытовых, женских вещах. Нам, естественно, очень не хватает Маши (Колесниковой. - Прим. ред.), и

я очень надеюсь, что в ближайшее время мы сможем встретиться все вместе - Светлана, Маша и я - непосредственно дома, в нашей Беларуси.

- Что произошло с вами как с человеком, как с женщиной после того, как случилась вся эта политическая история? Вы поменяли страну, многое изменилось… Каковы ваши эмоции, ваши чувства?

- Да, наша жизнь кардинально изменилась с августа 2020 года, мы вынужденно уехали из Республики Беларусь, на моего супруга открыто два уголовных дела, он объявлен в межгосударственный розыск, совсем недавно наши власти обращались к властям Латвии с запросом о выдаче его на территорию Беларуси. Мы начали свою жизнь опять с нуля - так же, как в те годы, когда мы познакомились, когда я была студенткой.

В Риге нам нужно было решать бытовые вопросы: найти сначала квартиру, найти офис, найти, куда дети будут в школу ходить.

Но внутри во мне ничего не поменялось, я какая была, такая и осталась. Мы не опускаем руки, мы делаем все возможное для того, чтобы побыстрее вернуться домой, потому что мы не видим свою жизнь вдали от Беларуси, от Минска, нашей родины, и, естественно, мы очень хотим домой. Наши дети очень скучают по дому, потому что у нас остались там и друзья, и знакомые, и родственники, которых нам очень не хватает.

ФОТО: AP Photo/Sergei Grits

- Рига и Латвия оказались гостеприимны к вам?

- На мой взгляд, да, очень гостеприимны. Мне очень импонируют латыши. У нас много лет есть друзья, которые живут в Латвии, мы поддерживали отношения все эти годы. Это была одна из причин, почему мы приняли решение переезжать в Латвию. Наши друзья помогали с обустройством, решением бытовых вопросов, они давали советы, помогали с поиском школ, рекомендациями и так далее. Рига - очень красивый город, очень чистый город, замечательная Старая Рига, центр города, замечательные люди. Нас все устраивает, но опять хочу подчеркнуть, что мы не связываем свою дальнейшую жизнь ни с одной страной, кроме Беларуси.