В недавно опубликованном на портале TVNET тексте об Агенскалнсе, вообще-то дельном и богатом информацией, звучит несколько неожиданный вопрос: какой район в Риге лучший? Если цель вопроса -  конкретный ответ, то такую его постановку удачной не назвать. Поскольку она неминуемо  провоцирует уточнение: лучший для кого? Рижской среда обитания ведь не просто разнообразна - она разнообразна в заметно большей степени , чем в ближайших столицах региона. Подобрать локацию практически под любой жизненный стиль сегодня в Риге куда проще, чем в Вильнюсе, Таллинне или Варшаве. 

Однако вопрос о "лучшем" районе - никак не из числа ординарных нелепостей. В нем ясно слышишь эхо еще не вполне забытых времен, когда о качестве жизни в различных частях столицы принято было судить в иерархических терминах. 

Ничего удивительного. Мыслить центростремительно и иерархично  (лучше-хуже, столица-провинция, центр-окраина, и т.д.) - старинное русское обыкновение, которое, став затем советским, внедрилось даже в тех местах, где прежде мыслили в несколько иных категориях. 

Практически в каждом городе СССР самым престижным местом жительства считался центр. Неудивительно, что добрых два постсоветских десятилетия в Риге (если не говорить о сравнительно небольшом и объективно тесноватом  Старом городе) основной ареной инвестиций, модернизации и инфраструктурного переосмысления стала территория в границах улиц Аусекля - Ганибу Дамбис -Ханзас - Валдемара -  Таллинас - Авоту - Марияс - Привокзальной площади и цепочки бульваров, разбитых в ХIХ веке на месте ликвидированной средневековой фортификации. То есть пространства, традиционно считающегося рижским центром. 

Все же остальное по инерции представлялось периферией, имеющей второстепенное значение, и уж во всяком случае не являющееся "визитной карточкой" столицы. 

Естественно, некоторое исключение представлял Межапарк, но его регенерация - учитывая характер застройки - была скорее совокупностью частновладельческих инициатив. Долгие годы Межапарк развивался как экстерриториальный анклав, как район престижного жилья, по разным историческим причинам находящийся на почтительном расстоянии от "лучшей" части города.

Несколько позже, уже в ХХl веке, в подобный ультрабуржуазный анклав - хотя и несравнимо более близкий к центру - превратился остров Кипсала. 

Но на рубеже веков именно в "апробированный" рижский центр, где к тому времени почти завершилась реституция собственности и новые правила игры уже были вполне ясны, устремилось множество желающих. И жить, и работать именно там представлялось верхом удобства и элегантности. Тогда как в живописных исторических районах Пардаугавы - не говоря уж о таких местах, как Гризинькалс или ближайшая к центру (и старейшая) часть Московского форштадта, - продолжалась стагнация.

Все это сильно отличало Ригу от соседних столиц, где освоение исторической городской периферии шло параллельно с преобразованиями в центре.

Дело тут, однако, не только в инерции советского мышления. Дело также и в том, что, в отличие от Вильнюса и Таллинна, наша столица оказалась слишком большим и сложно устроенным городом, чтобы его регенерация в изменившихся политических и социальных условиях - да еще и в отсутствие широкомасштабных инвестиций - была в состоянии технически "проглотить"  в короткие сроки всю обширную и очень разнохарактерную зону рижской исторической застройки.

В столице живет треть населения Латвии. В общеевропейском контексте подобную пропорцию видим мы лишь в Вене. В свою очередь, в Будапеште проживает добрая половина обитателей нынешней Венгрии. Аналогичная ситуация и в Белграде. 

Но и в этом клубе больших столиц маленьких государств положение Риги вполне уникально. Ведь и Вена, и Будапешт, и Белград - старые столицы государств, впоследствии сильно ужавшихся в своих границах. Но восьмисотлетняя Рига - столица молодая. И перед тем, как ею стать, она довольно долго развивалась как большой индустриально-портовый город. 

В начале прошлого века Рига становится четвертым по величине городом Российской империи - после Петербурга, Москвы и Варшавы, выиграв в тот момент многолетнее соперничество с другим крупным имперским портом - Одессой. Но в силу того же обстоятельства Рига традиционно была лишена столичного шика. Притом, что застройка исторического Петербургского форштадта по масштабу и пышности вполне столичная, "непрактичной" роскоши старых европейских столиц в рижском центре не встретишь.  Ни больших площадей с фонтанами, впечатляющими монументами и триумфальными арками, ни репрезентативных пышных набережных, подобных петербургским или будапештским. 

Притом, что Даугава - река шикарнейшая, желанный подарок для любой столицы. По своему масштабу - особенно, в зоне Риги - она вполне сопоставима и с Невой, и с Дунаем. К тому же географически река течет через самый центр Риги, деля ее на две почти равные части.

Но в том-то и штука, что лишь географически. Ведь исторически река до конца 1920-х годов была границей Риги. У центральной части Риги и Пардаугавы - разная история. Немудрено, что так отличается и их градостроительный облик. Рекой, делящей город приблизительно пополам, Даугава оказалась только во времена Первой республики, вскоре после обретения Ригой столичного статуса. 

Но по-настоящему интегрировать реку в урбанистическую ткань столицы, кардинально изменившуюся после инкорпорации исторической Пардаугавы, тогда так и не успели. А в советский период этот сюжет вообще исчезает из списка градостроительных приоритетов. По-настоящему важной тогда представлялась лишь эффективная транспортная коммуникация между обеими частями города. Отсюда - повышенное внимание к строительству новых мостов и реконструкции имевшегося (Каменного). Но набережных, достойных и статуса города, и масштаба реки, на которой ему посчастливилось стоять, в Риге нет до сих пор. 

Стоит ли удивляться, что по южную сторону Даугавы и сегодня можно услыхать формулировки вроде "поеду в Ригу"? Ведь "главная", северная часть столицы по-прежнему существует как бы сама по себе, южная - Пардаугава - сама по себе, а река - сама по себе.

Тут самое время вернуться к Агенскалсу, Торнякалсу и Калнциемсу.  Их масштабная регенерация началась сравнительно недавно, не более десятка лет назад. И, надо признать, сделать в этом направлении успели уже немало - особенно по меркам привычных для Латвии  неторопливости и инертности. 

И оказалось - в глазах тех, кто прежде сомневался, - что жизнь в ближней Пардаугаве со многих точек зрения по уровню комфорта едва ли уступает кварталам Петербургского форштадта. Более того, в чем-то ее превосходит. В очень зеленой Пардаугаве жизненного пространства куда больше, а загазованность заметно ниже. Там нет таких проблем с парковкой, как по другую сторону реки. И почти не встретишь дворов-колодцев, чью гулкость и духоту заметно усиливает асфальт, которым они зачастую намертво закатаны в Центральном районе Риги. Смотреть окнами в те цистерны удовольствие сомнительное - скорее, жертва во имя "престижной" локации. 

Но в последние годы критерии престижности локации в Риге подверглись ощутимой коррекции. Вдруг обнаружилось, что престижно там, где удобно. Где чисто, просторно, хватает зелени, а если есть охота прогуляться в Старый город, то такая прогулка и пешком-то займет не более получаса.

С этой точки зрения у ближней Пардаугавы - фантастический потенциал. 

Но по-настоящему хипстерской локацией она пока не стала. Мешает один серьезный технический недостаток - неудобство переправы через реку. Большую часть года делать это на велосипеде или самокате, как предпочитают хипстеры, - настоящее приключение. То ветер в лицо, то дождь, то снег. Крытыми велотреками снабжен лишь Островной мост, да и то не на всем своем протяжении. Мучительно длинный, Островной мост к тому же напрямую с вошедшей в моду частью Пардаугавы не связан. Поэтому пока что, связав свою жизнь со стильными, комфортабельными и живописными кварталами Агенскалнса или Калнциемса, вы неминуемо обречены на пользование автотранспортом - неважно, собственным, или муниципальным. Что, как мы понимаем, совершенно не в хипстерском вкусе. 

Но даже и в такой ситуации Пардаугава могла бы стать излюбленной хипстерской локацией, располагай она уже сегодня инфраструктурой, дублирующий центральную в такой степени, чтобы в частых переездах через реку не было большой необходимости. Пока же этого не случилось, излюбленной хипстерской локацией останется куда менее живописная улица Миера. 

А недавно "вылупился" еще один претендент - начало Московского форштадта.

В начале века я и сам, подустав от загазованности и отсутствия зелени на суперцентральной улице Лачплеша, где тогда жил, всерьез рассматривал возможность переезда в Пардаугаву. Но неудобные мосты меня удержали. За рулем я не сижу и не хочу, а общественным транспортом пользоваться не привык, всю жизнь прожив в центральных кварталах больших городов, где двигаться пешком и на велосипеде всяко удобнее.

Спасительный оазис, однако, был вскоре найден. И в довольно неожиданном месте. В самом что ни на есть центре.

В последней своей рижской квартире, в начале улицы Авоту, в квартале с односторонним движением и просторными зелеными дворами поздними вечерами я мог услышать... как горит моя сигарета. Чего никогда в жизни - ни до, ни после - не слыхивал. И даже не верил, что такое в принципе возможно в самом сердце большого столичного города.

Но оказалось, что в Риге - очень даже возможно.