Взгляд из Европы на Балтию: «Хотите стать скандинавами? Меняйте менталитет!»

ФОТО: LETA

Страны Балтии хотят уйти от своего восточноевропейского прошлого, чтобы их воспринимали как североевропейские государства. Но и «скандинавская модель» сегодня столкнулась с проблемами.

Для латвийского депутата ЕС Артиса Пабрикса (Artis Pabriks) 2017 год начался с радостного открытия. Согласно духу времени, он сразу же поделился этим с остальным миром в Twitter. «ООН меняет статус стран Балтии с восточноевропейского на североевропейский, — написал он, — и наше место действительно там».

Но в политической классификации, напротив, ничего не изменилось; Эстония, Латвия и Литва, как и прежде, относятся к восточноевропейскому региону.

Das «nordische Modell» fällt aus der Zeit

Основой является доверие

стремление окончательно уйти от прошлого, в котором страны Балтии вынуждены были быть частью Советского Союза.

На пути к этой цели балтийские государства достигли многого. Энергично проведенные реформы открыли для них уже в 2004 году путь в ЕС. Они стойко перенесли удары рублевого кризиса 1998 года и европейского долгового кризиса 2008 года, хотя их преодоление оба раза принесло им существенные потери.

То, что «те наверху» все правильно делают, — основополагающее скандинавское чувство.

На фоне опыта народов бывшего Советского Союза тогдашнее государство тоталитарного контроля, напротив, было врагом. От него едва ли можно было ожидать чего-то позитивного, и было мало оснований доверять ему. Эти сложные отношения между гражданами и властью нашли свое отражение в анекдоте, который рабочий народ рассказывал во времена социализма: мы делаем вид, что работаем, а государство делает вид, что платит нам зарплату.

но и вообще стала европейским флагманом по внедрению системы электронного правительства.
Латвия и Эстония должны постараться включить в общественную жизнь существенное число русскоговорящих меньшинств и жителей,

Если страны Балтии хотят быть «северными», то, конечно, можно задать себе вопрос, нужно ли им вообще это делать. Хотя скандинавская модель в течение последних 50 лет и вызывала шумиху во всем мире, во многом в позитивном смысле, но нужно еще посмотреть, насколько она перспективна в сегодняшнем своем состоянии. Стрессовые ситуации, как, например, европейский кризис с беженцами, раскрыли сложные внутренние разногласия, которые выходят за рамки одной проблемы иммиграции. Преодолеть их удастся только в том случае, если система радикально реформируется.

Северное государство всеобщего благосостояния предлагает своим гражданам широкий спектр услуг, которые позволяют заниматься карьерой, организацией досуга и семейной жизнью. Поскольку все это обходится очень дорого, то, для того, чтобы механизм перераспределения доходов и оказания услуг продолжал функционировать, необходимо, чтобы как можно больше граждан работало и платило относительно высокие налоги со своего дохода.

Таким образом, ключ к скандинавской модели общества заключается в принципе выравнивания доходов и солидарности. Внутри — посредством всесторонней, управляемой государством социальной политики, извне — в форме открытой миграционной политики, до сих пор концентрировавшейся на иммиграции гуманитарного характера.

Проблема Скандинавии

Однако с годами забыли, каким должен быть следующий шаг открытой миграционной политики после приема беженцев: приобщение их к обществу распределения благ. Потому здесь система стояла и стоит сама у себя на пути.

Об этом свидетельствует неудовлетворительная статистика по интеграции мигрантов в рынок труда даже после нескольких лет их пребывания в новой стране. Хотя часть вины можно возложить и на мигрантов, которые, поддавшись рассказам о щедрых социальных льготах, последовали на север Европы и для которых именно поэтому до сих пор не возникает стимула выйти на рынок труда.

Однако он для них и не так легко доступен. По скандинавской традиции во имя социальной защищенности он характеризуется высокими базовыми окладами и всесторонней защитой работников. Сильные профсоюзы следят за тем, чтобы так и оставалось. Тот, кто точно не вписывается в модель общественных норм и пользующихся спросом профессиональных и языковых навыков, как это часто случается среди беженцев и лиц, ищущих убежище, часто не принимается во внимание.

То, что Швеция в течение десятилетий давала преимущество гуманитарной иммиграции перед целенаправленной трудовой миграцией, связано с усилиями по защите местных рабочих, и такой принцип сохраняется до сих пор. Аналогичная картина происходит и на рынке жилья. Здесь мигранты, а также все возрастающее число молодых местных жителей, отстраняются от (ограниченного) сегмента, в котором обеспечивается социальная защита с помощью регулируемой арендной платы и сильной защиты прав арендатора. В ситуациях с этими священными коровами скандинавской модели политике трудно протолкнуть дискуссию о шагах по либерализации, хотя их необходимость становится все очевиднее.

Несмотря на всю политическую риторику об уравнивании и солидарности, в скандинавской системе, таким образом, за последние годы сформировалось двухклассовое общество. В Швеции это находит отражение в количестве безработных. Хотя общий показатель ниже среднего по ЕС в 8%. Но, если из рожденных в стране в поисках работы находятся только 4 из 100 человек, то среди мигрантов это уже 22%.

Это вредит сплоченности общества не только потому, что таким образом нарушается баланс основного принципа всеобщего перераспределения благ. Для многих представителей второго поколения иммигрантов Швеция давно уже больше не та страна, с которой они связывают надежду на лучшую жизнь, как это делали еще их родители, бежавшие от войны и бедности. Напротив, здесь они сталкиваются с изоляцией и отсутствием перспектив.

Вопреки собственным заявлениям скандинавское социальное государство за последние два десятилетия не смогло ни предотвратить, ни снизить сегрегацию. Его модель смогла функционировать в относительно закрытом обществе, какой она и сложилась еще до рубежа двух тысячелетий. Но миграция, мобильность и растущая потребность в более гибких формах труда предъявляют сегодня новые требования.

Это также должны иметь в виду балтийцы, когда они смотрят в сторону Севера. Скандинавия с государственно-философской точки зрения, вероятно, может им предложить что-то, что касается взаимоотношений граждан и власти или идеи общественного чувства солидарности. На практическом же уровне, однако, уместен здоровый скептицизм, потому что скандинавская модель сама нуждается в реформировании.

Читать также

НАВЕРХ