/nginx/o/2018/07/14/9011510t1h1567.jpg)
«Последняя ночь на Украине. 13 часов за рулем. По дороге, наконец, приходит осознание того, что работа закончилась», - пишет Алексей Стетюха.
Как после родов (наверное), как после долгого салюта, приходит осознание того, что все. Отпускает. Еще какое-то время напряжение держит. Кажется, что нужно куда-то лететь, кого-то искать, а потом Бац – и все. И отпустило. Самый веселый отрезок пути. Ржали со всего, практически не останавливаясь. Как идиоты.
Валя:
- Я понял, почему в Украине любят Макаревича.
- На Украине.
- Ой, угомонись.
- Нуу?
- Что?
- Ну, он проукраинский, вот и любят.
- Ни фига.
- Порази меня.
- Песни Макаревича написаны по мотивам жизни украинцев.
Валя гордо поднимает голову и замолкает.
Я выдерживаю вежливую паузу:
- Ты будешь рожать или на 12 месяц пошел?
- Леша! – Валя патетически взмахивает рукой. – Ты помнишь тетушку с коляской на въезде в Покровск?
Тетушка была феерична. Мы шли свои девяносто, проходили большой перекресток, на свой зеленый. Именно в этот момент, в десяти метрах от нашего капота образовалась женщина, остервенело толкающая впереди себя детскую коляску с потенциальным смертником. Как мы успели затормозить – ума не приложу. На нас даже не посмотрели – дела.
- Ну, помню. – говорю. – И что?
- А то. – Валя гордо смотрит на меня. – Это припев.
- Какой, нахрен, припев?
- «Перекресток семи дорог…» - Роженцов выдерживает паузу и гордо заканчивает, на выдохе – «ВОТ И Я!!!»
- …
- Нет, ну а вот сейчас?! – Валя резко выворачивает руль, чуть не сбивая бабулю.
Бабуля, с сумкой на колесиках, гордо пересекает четырехполосную трассу по диагонали, равнодушно игнорируя со свистом пролетающие автомобили.
- Твою мать!
- Леша! Это же тоже он!
- Кто «Он»?
- Это Макаревич, Леша!
- Это Зинаида Павловна, Валя. Тебе уже и тут белоленточники мерещатся.
- Так и я об этом!
- Удиви меня еще раз.
- Это Зинаида Павловна, - глаза Роженцова блестят. – Ей сто сорок лет.
- Меньше.
- Да не суть. Семьдесят.
- И?
- Она почему так идет - у нее есть мысль: «Я тут семьдесят лет живу, а дороге этой – двадцать пять. Почему это именно я должна под нее подстраиваться?»
- «Не стоит прогибаться под изменчивый мир…»?
- Именно! Пусть лучше он прогнется под Зинаиду Павловну!
В определенный момент звонит представитель посольства Латвии, у нас пропадает зона. Мы просим потерпеть на линии, заезжаем на горку. Я, с телефоном наперевес, бегу в поле подсолнухов, наблюдая, как издевательски прыгают палочки зоны на индикаторе телефона.
Из глубины подсолнухов, наконец, получаю последнюю информацию.
После разговора, бреду назад к машине. Роженцов пытается сфотографировать меня с подсолнухами – флора стыдливо отворачивается.
Звонят, пишут друзья.
У меня фейсбука нет, Валя за рулем. Иногда приходится отвечать на телефонные звонки. Счет страшно представить.
- Леш, если вдруг что, то мы вас вытащим.
- Боженьки, да мы в норме. Нас никто не ест.
- Как не ест? Про вас уже везде.
- Невкусные мы.
- А СБУ, а эти бешеные из комментариев?!
- Да не нужны мы никому, мам.
Никому мы не нужны.
Основная цель поездки была – стать своими для всех.
Получилось с точностью до наоборот. Украина приняла нас, как пророссийских, ДНР\ЛНР – как проукраинских.
Мы не поехали в ДНР. Нам просто сказали, что «После ваших слащавых постов про ВСУ, вы сразу окажетесь в подвале. Мы устанем вас оттуда доставать. У нас война, понимаете? Можем и не достать. Люди ожесточены.»
В тот же день Украина аннулировала наши аккредитации в зоне АТО. Если бы мы плюнули, рискнули и поехали, то нас бы задержали уже на украинском блокпосте. Обоснованно: Как лиц, которые незаконно находятся в зоне АТО.
Такая вот, двухсторонняя любовь.
А в Крым уже просто расхотелось. Не из-за политики: просто не захотелось после всего этого на море.
Вбили в навигатор Винницу, поехали в сторону Родины.
Звонят друзья из Одессы:
- Леш, читаем. Тупо как-то…
- Тупо.
- Может, хоть к нам заедете? Пива попьете, на море сходите?
- Ребят, нас выпускают и спасибо. Поймут, что мы не на выход – придумают еще что-нибудь.
- Леш, я думаю, что не будет ничего, честно. Ну, не так у нас плохо все, как кажется.
- Знаю.
Знаю я. Правда, знаю. Видел.
Видел, как менялось отношение тех, кто издали казался «упоротым». Видел, как нас слушали и слушали. Видел, что при личной беседе, нас слышат. Все – от волонтеров, до военных. От патриотов, до блогеров.
Видели.
И ДНР\ЛНР услышали бы, наверняка услышали бы. Так, как услышали украинцы. Везде люди.
Но достаточно одного не расслышавшего для того, чтобы во мне появилось еще одно, ненужное мне отверстие, несовместимое с жизнью.
Так сложилось, что мы стали чужими для всех. За неполные две недели. Хотя, старались достигнуть абсолютно обратного эффекта.
13 часов за рулем. Забиваем в навигатор какой-то отель, но тормозим на полпути, заметив другой. Захожу узнать цены. Узнаю, выхожу, подхожу к Вале.
- Валь, у меня так себе новости.
- ?
- Номер есть.
- Ну, так и все, заселяемся. – Валентин сосредоточенно целится в парковку.
- Но есть одно «Но».
- Что еще за но?
- Это – семейный полулюкс.
- Леша, твою мать!
- Там отдельный диванчик!
- Леша!
- Нет, ну поехали другой искать.
- Семейный?
- Угу.
- Полулюкс?... – На лице Роженцова почти детская обида. С бородой она смотрится ужасно. – Ну почему так, а?
- Я могу спать на диване.
- …
- Я тоже тебя люблю)
- Ой, да пошел ты…
Мы еще вернемся, Украина. Твои отдельные люди пытались сделать все, чтобы мы забыли дорогу сюда, но мы ее очень хорошо запомнили.
/nginx/o/2018/07/14/9011503t1h9048.jpg)
Эти люди изменятся, сменятся. Часть уйдет, часть успокоится, и мы обязательно приедем еще.
Куда менее наивными, к куда менее мнительным.
И приезжайте к нам тоже, да.
Все те, чьи интервью пока не опубликованы, все те, чьи интервью еще не записаны.
Мы будем рады вас видеть.