Посреди пыльного пространства, прямо у дороги, стоит размером с небольшой город лагерь для беженцев Дарашакран.

Это один из десяти лагерей для беженцев Сирии в иракском Курдистане. Здесь проживает 13 000 человек, но по всему иракскому Курдистану проживает около 300 000 сирийских беженцев, некоторые из которых обитают в лагерях, а некоторые пытаются выжить самостоятельно. В крупнейшем лагере живет более 100 000 беженцев. Сирийские беженцы не единственные, кто просит убежища в Курдистане.

Здесь также находятся более 1 миллиона внутренне перемещенных персон (ВПЛ) или беженцев из контролируемого арабами Ирака. Хотя прошло более двух лет с тех пор, как близлежащий Мосул был освобожден от ИГИЛ, ситуация в этом и других городах неспокойна, поэтому в ходе продвижения беженцев все больше и больше молодых людей продолжают прибывать в Курдистан.

Лагерь Дарашакран

ФОТО: Янис Вингрис

Управляющий Дарашакран с помощью переводчика показывает мне лагерь, для которого характерны рядом построенные серые блочные домики. Беженцы других лагерей вынуждены жить в палатках. 

Управляющий рассказывает абсурдную ситуацию, в которой находятся сирийские курды, - у большей части из них даже нет удостоверения личности.

Один мужчина показывает мне лист формата A4, который является единым для него и его жены документом, удостоверяющим личность, выданный им сирийским правительством. У двоих детей семейства вообще нет никаких документов.

Он рассказывает, что курды в Сирии поделены на три категории. Первым - наименьшая часть - были выданы удостоверения личности. Вторые имеют красные страницы формата А4 или документы, подтверждающие, что они иностранцы. Они живут в Сирии, но не являются гражданами этой страны. О третьих, с белыми листами/документами, у правительства нет никакой информации. Этих людей нет в регистрах, у них нет возможностей, в стране не знают об их существовании.  

С 1962 года сирийское правительство оставило около 300 000 курдов без гражданства. Эти несуществующие в регистрах курды пережили арабизацию сирийским правительством курдских поселений, известную как арабский пояс (Arabic Belt), в ходе которой было искусственно изменено этническое население. Арабский пояс охватывает полосу длиной 350 км и шириной 10-15 км вдоль сирийско-турецкой границы, где курдские деревни были переименованы в арабские, построено 41 новое арабское поселение и 4000 арабских семей были переселены в курдские районы.

Дахук

В горах севера Курдистана расположился город Дахук. Я подъехал ближе к сирийской границе, хотя у меня до сих пор нет разрешения на ее пересечение. Однако есть сирийский фиксер, точнее - фиксер, на услуги которого удалось сбить цену. Омер из Эрбиля звонит и спрашивает: можно ли на нее рассчитывать? У меня нет ответа, потому что я понятия не имею. Мне ее рекомендовали, и она была единственной, с кем получилось поторговаться. Опасения Омара - это еще одно напоминание о вечных рисках, которые существуют здесь на каждом шагу. Существует риск наткнуться на фальшивого фиксера, который может привести нас прямо в руки армии ИГИЛ или Асада. Есть еще одна проблема - добыть наличных денег в городе, где практически нет банкоматов или банков. Возможность застрять в Сирии из-за нехватки денег не слишком заманчива.

Продавец кур

ФОТО: Янис Вингрис

Многочисленные встречи с журналистами, влиятельными и знающими людьми в Эрбиле привели к тому, что я добыл телефон шеф-повара на границе Курдистана. На звонки он не отвечал, поэтому я отправил ему сообщение на Whatsapp с просьбой помочь оформить разрешение на пересечение границы. Спустя какое-то время я получил ответ, что он углубится в этот вопрос. До сирийской границы 70 км, и в случае получения разрешения я смогу туда попасть. До этого мне придется провести день или два в этом окруженном горами городе.

У Дахука, похоже, нет очарования Эрбиля, но на улицах хотя бы я не вижу людей с оружием.

Я также нашел путь, в закрытую группу Facebook, где связался с журналистом, который работает в этом регионе. Попасть в группу было не просто - нужно чтобы там уже состоял кто-то, кто бы мог за тебя поручиться, после чего администратор принимает решение, открыть ли тебе доступ или нет. На повестке дня - человеческие судьбы, журналисты рассказывают о месте своего нахождения и планах, и было бы очень плохо, если бы эта информация попала в руки ИГИЛ.

Узнав, что я из Латвии, сотрудник ветхого отеля закатывает глаза и поднимает большой палец вверх, а затем дает мне ключи от комнаты. Не думаю, что у него есть хотя бы малейшее представление о том, где находится Латвия, но спросить он, видимо, стесняется. На этот раз мне нужно было быть более осторожным при выборе отеля, потому что только позже, когда возникла необходимость, я заметил, что в туалете номера нет туалетной бумаги. А еще позже обнаружил отсутствие пододеяльника и полотенца.

У дверей моего номера происходят ремонтные работы, за которыми наблюдает женщина, неопределенной национальности, одетая в ночную рубашку. Заметив меня, ее внимание смещается на незнакомца - с нескромным интересом она смотрит, как я закрываю дверь номера.

Все, что здесь происходит, оставляет сюрреалистические ощущения. Даже сообщение, которое мне на телефон приходит от начальника пограничной охраны: - Tomorrow you can cross the border (завтра ты можешь пересечь границу). - Именно так лаконично, ни слова больше.

Это сообщение, которого я давно ждал, но это не официальный документ, который я мог бы предоставить пограничникам. Я все еще пытаюсь попросить выслать мне письмо на электронную почту, но следующий ответ так же лаконичен: - You need nothing, just go to the border. (Тебе ничего не нужно, просто отправляйся на границу.)

Мост на границе Сирии с Ираком

ФОТО: Янис Вингрис

Дорога на пограничный пункт Файш-Хабур (Faysh Khabur), который находится у трех стран - Ирака, Сирии и Турции - ведет через пустынные области и обширные пространства слева, а справа, где вдали Турция, видны горы и дым с мест нефтяных вышек. В воздухе стоит запах горящих шин, дорога полна грузовых машин, многие с турецкими номерными знаками. Видно, что на перекрестке этих границ обмен товарами между Ираком, Сирией и Турцией идет полным ходом. Заднее сиденье такси, которое ведет меня к пограничному переходу, покрыто чехлом, раскрашенным в цвет американского флага.

Прежде чем пересечь границу, я встретился с известными курдскими женщинами-боевиками, о которых так любят писать зарубежная пресса. Известные храбростью в борьбе против ИГИЛ, а теперь и против Турции; мир восхищается этими женщинами. Число женщин-боевиков в рядах курдских солдат находится в диапазоне 30-40%.

Для меня стало большим сюрпризом, когда на месте базирования армии я встретил лишь одну из них, которая перешла границу пешком. Обещанного переводчика тоже не было.

Ганза Али, пережившая времена ИГИЛ, считает, что борьба с Исламским государством никогда не закончится. Она думает, что бойцы перегруппируются и появятся снова в ближайшем будущем, только на этот раз под другим именем. Она также не верит, что у курдов когда-нибудь будет свое государство.