Виталий Манский: о преемниках Путина, интернет-пиратах и аморальности документалистов
Эксклюзивное интервью

В.Манский

ФОТО: ITAR-TASS/ScanPix

Новый документальный фильм Виталия Манского «Свидетели Путина», прошел на Рижском кинофестивале с аншлагом. В основу картины легли документальные кадры предвыборного фильма о Путине, который Манский снимал в первый год его власти — сначала как преемника Ельцина, затем как полноправного президента России. Фильм «Свидетели Путина» с 26 октября вышел в прокат в Латвии, а 4 ноября на особом сеансе в кинотеатре Splendid Palace его представит сам режиссер. Перед премьерой картины, созданной в том числе в Латвии при участии наших кинематографистов, Русский TVNET расспросил Виталия Манского о том, почему он решил переосмыслить киноматериал 18-летней давности и какие альтернативы сейчас видит Путину.

С высоты сегодняшнего дня Путин образца 2000 года предстает в фильме Виталия Манского вполне здравомыслящим человеком. Он рассуждает о преемственности власти и признается, что не завидует особам королевских кровей, подчинившим жизнь исполнению навязанных статусом ритуалов.

Он говорит о том, что нельзя вычеркивать из жизни людей, которые большую часть жизни прожили в Советском Союзе и не смогли приспособиться к новым реалиям. Объясняет, почему решил вернуть России гимн СССР в несколько переделанном варианте (тут уже тревожный звонок).

Режиссер показывает Путина в разных контекстах — трогательный эпизод встречи со школьной учительницей соседствует со сценами, снятыми в кулуарах Кремля.

1

Кадры с Путиным в день его президентских выборов монтируются с наблюдением за другими участниками политического процесса — соратниками Путина по избирательному штабу, многие из которых затем станут противниками, семьей Бориса Ельцина, празднующей легитимное избрание преемника, самоироничными замечаниями Михаила Горбачева, который сравнивает себя с Наполеоном на острове св. Елены. Показан в фильме и русский народ, который следит за Путиным воочию, или по телевизору и по традиции безмолвствует.

- Виталий, почему именно сейчас вам показалось важным выпустить фильм «Свидетели Путина», через 18 лет после того, как проводились съемки?

- Это довольно очевидно. До 2008 года Путин находился в рамках закона, с его политикой можно было соглашаться или нет, но в первые два конституционных срока это был легитимный президент. И условный его уход в премьер-министры — хотя это и было лукавство —тоже вписывался в рамки закона. А в 2012-м году ситуация изменилась: президентский срок продлили с 4 до 6 лет, и мы получили Путина до 2024 года...

Четверть века человек будет править страной. Понятно, что это уже пожизненное правление, человек не сможет уйти из власти по своей воле.

1

Все это начало меня возвращать к тем событиям рубежа веков, которым я был свидетелем. И так уж сложилось, и в этом есть элемент уникальности, что ситуацию я наблюдал с разных сторон — со стороны Путина, со стороны Ельцина, со стороны социума. Разные эпизоды стали собираться воедино. Когда я более глубинно погрузился в материал, то понял, что фильм получится. И приступил к его реализации.

- В финале «Свидетелей» вы говорите, что не жалели о съемках предвыборного фильма о Путине. В то же время в интервью вы признавались, что тот фильм был вашей ошибкой. Не являются ли «Свидетели» вашей попыткой реабилитировать себя?

- Тут есть лингвистические нюансы. Я не стыжусь того, как я сделал тот фильм. Но я жалею, что я его сделал. Я сегодня готов встать под экраном и ответить за каждый кадр и за каждую монтажную вклейку. Более того,

я считаю, что та картина была, есть и, к сожалению, остается самой достоверной, реалистичной, самой ироничной картиной, предъявляющей высшую власть России.

1

Фильм, созданный на российском государственном телевидении к первой годовщине президенства Путина начинался длинным пятиминутным эпизодом того как люди в черных фраках раскатывают красную дорожку, по которой должен пройти президент, как сдувают с нее пылинки.

Плакат к фильму "Свидетели Путина"

ФОТО: Пресс-фото\LNMM

Никогда больше в предвыборном документальном кино такого не было и не будет в обозримом будущем. Поэтому мне не стыдно за ту картину. Но та картина, и еще фильм «Неизвестный Путин», созданный до нее предъявляли Путина в электорально привлекательном виде. И повлияли известным образом на его избирительный потенциал. При этом я понимаю, снял бы я эти фильмы, или нет — Путин все равно стал бы президентом. Власть уже в тот момент научилась манипулировать общественным мнением. Но моей ошибкой было участвовать в этой манипуляции.

Виталий Манский на Рижском кинофестивале

ФОТО: Пресс-фото/Андрей Строкин

- Каким вы видите Путина сегодня? Вам не кажется, что он стал жертвой собственной политики?

- Да, Путин сегодня не может оставить власть, если только не готов на какое-то самопожертвование. Он совершенно очевидно не хочет повторить судьбу предшественников, которые в 20-м веке правили более 20 лет. Их список невелик, фамилии мы все знаем — Франко, Салазар, Мугабе, Сталин, Хуссейн, Каддафи. Совершенно очевидно, Путин не видит себя ни в одной из этих ролей.

Он по сути уже не власть сохраняет, а жизнь себе сохраняет.

1

- Возможно, он не смог найти себе преемника, который бы обеспечил его неприкосновенность.

- Хочу обратить ваше внимание: даже за четыре года президентства слабого и нерешительного Медведева вокруг него стали собираться люди, которые хотели идти другим форватером. И когда Путин увидел все эти брожения и шатания, он, видимо, передумал Медведева на два срока ставить.

- Как вам кажется, какой будет власть после Путина? Кто может прийти ему на смену в 2024 году?

- Если Путин решит сыграть в преемника, список этих людей более менее известен — никакие крапленые карты он из рукава доставать не будет. Думаю, Путин уже не пойдет на понижение, не станет премьер-министром, а создаст конструкцию власти, в которой окажется над преемником, возможно, создаст новое государство, объединившись с Белоруссией. Очевидно, что он не уедет как Ельцин в загородную резиденцию смотреть телевизор. Есть еще путь развития, который может произойти вне зависимости от планов Кремля. И он, к сожалению, сопряжен с революционными, а не эволюционными изменениями.

Потому что для эволюционных изменений должна быть здоровая политическая ситуация в государстве — институт демократических выборов, сменяемость власти, независимые медиа. Всего этого нет. Ни один политик внутри системы не будет выстраивать опозиционную доктрину — он будет стерт в порошок немедленно. Только отчаянные головы как Навальный, находящиеся вне системы, могут осмелиться штурмовать систему. Понятно, что никакие выборы Навального к власти не приведут. А штурм — это революция.

- Вы верите, что Навальный способен возглавить революцию?

- Если возникнет революционное напряжение, то куда толпа свой взор направит, тот и станет лидером. Те же большевики в свое время возглавили уже существующее революционное движение.

Кадр из фильма Виталия Манского "В лучах солнца" 

ФОТО: Сандер Ильвест

- Поговорим о вашем фестивале ARTDOCFEST — в этом году вы показали весь его конкурс на Рижском кинофестивале. Правильно ли я поняла: в России ваш кинофорум запрещен?

- Тут все просто. В августе Путин подписал новый закон о фестивальной деятельности, хотя раньше, как мне кажется, не опускался до подобных внутрииндустриальных вопросов. Этот закон вступает в силу 2 ноября. И помимо перечня одиозных требований к фестивалям, он вводит норму, которая ставит под вопрос существование независимых фестивалей в России — это лицензирование фестивальной деятельности, получение от государства права на проведение фестиваля. Более того, эта лицензия должна продлеваться ежегодно.

И учитывая, что 2 ноября закон вступает в силу, а 6 декабря в Москве должен открыться ARTDOCFEST, полагаю, что чиновники сделают все возможное, чтобы фестиваль либо не получил лицензию вовсе, либо получил ее в день закрытия. Уже представляю, как бесстыдно выйдет к камерам министр культуры Мединский, и скажет, что в России нет никакой цензуры, а виноваты во всем организаторы ARTDOCFESTа, неправильно расставившие в заявке запятые.

Мы к этому готовы, поэтому ради спасения фестиваля и его конкурсной программы договорились с вашим фестивалем и полностью перенесли конкурс в Ригу, пригласив отсмотреть его специальное жюри. А в Москве у нас программа из более чем ста фильмов, но если удастся показать лишь часть из них, мы сможем сообщить обществу о том, какой уровень свободы слова и цензуры в стране. О том, какое количество фильмов из-за цензуры не дошли до экрана. Я не буду отсиживаться в стороне, я намерен в пространстве культуры бороться за человеческое достоинство граждан России.

Виталий Манский получает приз за фильм "В лучах солнца"

ФОТО: Edijs Pālens/LETA

- Как обстоят дела с документальным кино в современной России? Оно теперь избегает остросоциальных тем?

- Это правда. Снять документальное кино на остроактуальную тему — и сделать это талантливо, художественно убедительно — по нашим временам это подвиг. И трудно совершать подвиг, о котором никто не узнает, снимать фильмы в стол, зная, что у них не будет шанса дойти до экрана. Поэтому авторы начинают как в советские годы прибегать к эзопову языку, уходить в поэтическое кино, в компромиссы. Но я не могу обвинять коллег в их слабости, они живые люди, это их право.

Я мог бы тоже продолжать жить и снимать в России, только надо было идти на компромиссы — подписывать письма, что согласен с политикой Путина, стать доверенным лицом президента как это делают другие

1

— одни ради спасения театров, другие — ради спасения подшефных больниц. Но для меня это было неприемлемо.

- Если фильм нельзя показать в России, почему его нельзя выложить в сети в открытый доступ, чтобы люди посмотрели?

- Это наивный вопрос. Фильм является результатом дорогостоящей работы. В «Свидетелей Путина» очень многие международные компании вложили средства и купили права на этот фильм. Например, Латвийское телевидение поучаствовало в проекте — и оно должно продать рекламу до фильма, во время и после него, чтобы вернуть затраты. Если сегодня фильм выложат в сеть, он появится на пиратских сайтах, там тоже есть реклама — но это реклама казино и борделей. То есть мы будем поддерживать преступный теневой бизнес, мы нанесем урон легальному бизнесу. Латвийское телевидение нас спросит: «Зачем мы поддерживаем фильм, если ничего не получаем взамен?» и перестанет нас поддерживать.

Я ведь часто получаю письма в личку с просьбой выложить фильмы в интернет. Но это наивность, граничащая с преступностью.

1

- Но, например, Парфенов выкладывает свои фильмы в интернет.

- Он выкладывает их после проката, когда они уже заработали деньги. И выкладывает на платном ресурсе, вы смотрите там рекламу. К тому же Парфенов делает недорогие картины, права на которые принадлежат одной компании. Другое дело — мои фильмы, например картина о Северной Корее «В лучах солнца», побывавшая на 200 фестивалях, получившая 25 призов по всему миру. Это очень серьезное кино, сложнейший проект, одна только цветокоррекция производилась в течение месяца в большом кинозале, там каждая минута стоит немалых денег. Мы создали синематеку Ардокмедиа, и я не могу выложить туда этот фильм, потому что мы продали права на него каналу Netflix. И пираты, которые этот фильм выкладывают в сеть постоянно, не дают мне возможности следующую свою картину продать Netflix. Мне представители канала говорят: «Вы сначала с пиратами у себя разберитесь». Когда фильм выложили в сеть до проката в России, за неделю его посмотрели более 3 миллионов человек! Эти люди ограбили всех — меня лишили возможности комфортно делать следующий фильм. Для меня это болезненная тема.

 Виталий Манский в фильме "В лучах солнца"

ФОТО: kadrs no filmas

- В «Свидетелях Путина» есть сцена, где вы без спросу вторгаетесь с камерой к дочке-подростку в ванную. Комментируя ее на встрече со зрителями в Риге, вы сказали о том, что у документалистов сдвинутые моральные ориентиры. Вы могли бы пояснить эту фразу?

- Для этого нужно понимать природу документального кино. Вот я вам сейчас столько наговорил, а вы потом будете монтировать мои мысли в статью и выбрасывать мои фразы. А они для меня важны. Насколько это морально?

Или я вам рассказываю о моей жизни, а вы потом монтируете и выносите на публику свое представление о моей жизни. Это абсолютно безнравственно!

1

Но это азы, так делают все. А дальше начинается огромный перечень нюансов. Ведь мы должны вас — персонажа фильма - подтолкнуть к откровению, сделать так, чтобы вы мне что-то рассказали, например, о своей личной жизни. И вы мне рассказываете, вы мне доверились. А оказывается, вы это говорите не мне, а миллионам людей, которые буду смотреть кино. Насколько это этично? А представьте — вы приходите к врачу и раздеваетесь перед ним. И это транслируется по вебкамере на первом канале Латвийского телевидения...

- Вы к тому, что в своих фильмах тоже используете съемки скрытой камерой?

- Дело не в скрытой камере. Мы документалисты — вроде врачей, которые ваши откровения демонстрируют всем. А вы этих зрителей не видите. Поэтому огромное количестство людей не может быть документалистами. Тут нужен особый склад личности.

Продолжение следует. Во второй части интервью Виталий Манский делится мыслями о ситуации в Латвии и объясняет, почему переехал в нашу страну.

НАВЕРХ
Back