(Не)детские проблемы ⟩ "Если Латвия не может позаботиться о 100 детях, что мы вообще можем?"
Фото: Дизайн: Лаума Ласма Грузниня
"Если Латвия не может позаботиться о 100 детях, что мы вообще можем?"
Facebook OK Telegram Whatsapp
Comments 1

Главное право ребенка - жить в семье. По мнению одних, Латвия в конце 2021 года цинично лишила этого права более сотни детей, приняв нечто вроде российского "Закона Димы Яковлева", не позволяя усыновлять наших детей американцам. Другие же гордо заявляют, что это исторический поворот в истории Латвии - государство "наконец-то взяло на себя ответственность за собственных сирот" и "если мы не можем позаботиться о 100 детях, что мы вообще можем?". Выслушали обе стороны.

В чем суть?

В Латвии на сегодня порядка 6000 детей, оставшихся без попечения родителей. Чуть более 500 из них все еще проживают в детских домах. Треть этих детей юридически свободны для усыновления, то есть - ждут свою семью. На 18 февраля таких было 172 ребенка, 138 из них - старше 10 лет, а в очереди латвийских усыновителей - 155 потенциальных родителей, и более 90% из них хотят детей до 7 лет. Иными словами, в Латвии есть потенциальные усыновители, для которых нет маленьких детей, и дети постарше, для которых нет усыновителей.

Несмотря на то, что в Латвии на сегодня сирот больше, чем усыновителей, в конце 2021 года Сейм в окончательном чтении принял поправки к Закону о защите прав детей, существенно ограничив усыновление детей за границу.

По сути, с 1 июля этого года выдвинуты требования, которым на данный момент не соответствует ни одна страна в мире.

Требования для стран-усыновителей до поправок:

  • присоединиться к Гаагской конвенции о защите детей и сотрудничестве в отношении иностранного усыновления от 29 мая 1993 года
  • ИЛИ заключить двустороннее соглашение с Латвией.

Требования для стран-усыновителей после поправок:

  • присоединиться к Гаагской конвенции о защите детей и сотрудничестве в отношении иностранного усыновления от 29 мая 1993 года,
  • присоединиться к Конвенции ООН о правах ребенка от 20 ноября 1989 года
  • И одновременно с этим заключить еще двустороннее соглашение с Латвией.

Вторым пунктом - не прямым текстом, но по факту - исключили самую популярную страну-усыновителя - США, которые в силу другой правовой системы Конвенцию ООН не подписали (хотя некоторые из статей Конвенции позаимствованы из Конституции США). В свою очередь союзом "И" законодатели усложнили процесс для всех остальных, потому что на данный момент нет ни одной страны, как присоединившейся к Гаагской конвенции, так и заключившей двустороннее соглашение с Латвией. Двусторонние договоры между странами заключали до того, как была разработана и принята Гаагская конвенция. После того как страны присоединялись к ней, это заменило необходимость в двусторонних соглашениях.  

Помимо всего прочего, даже если страна урегулирует все три пункта, усыновителей ожидает еще и рассмотрение заявления специальной комиссией, которая должна удостовериться, что в Латвии действительно для этого ребенка нет подходящей семьи. К тому же на практике и ранее усыновлять за границу Латвия разрешала только детей:

  • старше 9 лет,
  • большими группами братьев и сестер,
  • а также детей с функциональными нарушениями.

В Латвии нет очереди на детей из этих категорий. Цифры говорят сами за себя.

 

Несмотря на факты, согласно новой букве закона, теперь у этих детей нет возможности попасть в семью и за границей. Разбираемся, чем продиктованы такие поправки, почему именно сейчас и какие есть аргументы за и против такого радикального подхода.

"Это исторический момент"

Эвита Залите-Гроса
Эвита Залите-Гроса Фото: Zane Bitere/LETA

"В основном негативные мнения? Откуда они? Кто это сказал?" - возмущенным тоном на вопрос о критике принятых поправок отвечает парламентский секретарь Минблага Эвита Залите-Гроса (Новая консервативная партия).

Она не согласна с такой постановкой вопроса. Залите-Гроса - одна из тех, кто активно выступает за принятые поправки, призывая не смотреть на жизнь "как на голливудский фильм", где усыновление сироты семьей из США - безусловный хэппи-энд.

"Почему в США наши дети появляются в списках на переусыновление с конкретной суммой? Таких мы видели не раз - там и город, например, Кулдига, и фотография как в Facebook. Они не справляются точно так же, как могли бы не справиться и мы. Но разница в том, что там - другая юрисдикция, это огромная страна - и если здесь у ребенка язык, близкие, друзья, то там он растворяется.

Как ребенок себя чувствует без языка? Как мы можем говорить и думать о глубоких проблемах без языка?" - акцентирует Залите-Гроса.

По ее глубокому убеждению, отправить за рубеж - самый простой способ для государства по принципу "с глаз долой - из сердца вон".

С такой позицией согласна и руководитель детдома для детей с функциональными нарушениями на улице Капселю Илзе Дзене: "Если мы позволяем усыновление за рубеж, мы можем не развивать услуги здесь, очень выгодно… И не платить пособие после 18 лет. Государство снимает с себя ответственность. Это легкий путь для государства".

Парламентский секретарь Залите-Гроса называет мифом информацию о том, что иностранцы берут "никому не нужных детей", что в Латвии нет усыновителей для детей с функциональными нарушениями или для групп братьев и сестер: "У нас есть люди, которые хотят принять детей с нарушениями. Но когда они это делают, мы это не афишируем. Когда это делают американцы, мы это афишируем. В таком случае это очень большой провинциализм. Мы не ценим силы своих людей. Не вдохновляем их.

Это перемена - закрывая этот гейт, это будет десятикратная скорость, с какой мы начнем упорядочивать это дело".

Борис Цилевич
Борис Цилевич Фото: Evija Trifanova/LETA

С такой аргументацией радикально не согласен депутат Сейма от партии "Согласие" Борис Цилевич: "Это, извините, принцип "Чем хуже - тем лучше". Когда устраивают протесты, выставляют на показ свои язвы, тем самым пытаясь эмоционально убедить лица, принимающие решения: "Будем демонстрировать, как плохо у нас сейчас детям с нарушениями, в надежде убедить правительство в том, что для них нужно делать больше". 

То есть мы жертвуем сегодняшними детьми с различными проблемами, связанными со здоровьем, ради того, чтобы, возможно, когда-нибудь в будущем таким же детям было бы лучше?

Я не могу принять эту логику. Мы в ответе за тех детей, которые страдают сегодня. (…) Мы знаем, наше правое правительство - они бухгалтеры, они выгоду считают. И всегда очень неохотно, только когда совсем нет никакого другого выхода, увеличивают социальные расходы. Это призрачная надежда - убедить правительство. Денег просят все".

Однако Эвита Залите-Гроса настаивает, что именно сейчас мы переживаем "исторический момент, когда Латвия может и хочет позаботиться о своих детях сама". Принятые поправки она сравнивает с защитой государственного воздушного пространства.

"Поправки, принятые под столом"

Однако то, каким именно образом Латвия защищает своих детей, вызывает юридические вопросы: "Эти поправки приняли под столом, абсолютно юридически неграмотно. Я как присяжный адвокат позволю себе такую терминологию. Требовать, чтобы ребенка усыновляли только из страны, которая присоединилась к Гаагской конвенции о защите детей и в то же время заключила двухсторонний договор -

два аспекта одновременно - это как ездить по проездному и в то же время просить купить билет еще и за каждую поездку. Именно настолько это абсурдно!

Кристине Лемантовича
Кристине Лемантовича Фото: Из личного архива

То есть исключили не только США. В мире нет такой страны, которая могла бы квалифицироваться в соответствии с требованиям, выдвигаемыми Латвией. Это юридическая неграмотность! Настолько Латвия уникальна, мы декларативно говорим, что мы сами позаботимся о своих детях", - возмущается присяжный адвокат Кристине Лемантовича, занимающаяся усыновлением детей в США.

Парламентский секретарь Залите-Гроса никакого абсурда в этом не видит, напротив - только ответственный подход: "Да, ни у одной страны сейчас нет всех критериев. Но это же правильно. Страны Европы, подписавшие Гаагскую конвенцию, могут заключать двухсторонние договоры с Латвией, в которых будет оговорен надсмотр и все детали. Если страна очень хочет наших детей, она должна быть готова оговорить эти пункты, как мы действуем в таком случае, чтобы мы могли проследить, чтобы мы были уверены, что там все будет в порядке. И что мы делаем, если вдруг это не так".

По словам политика от Новой консервативной партии такой радикальный подход продиктован негативным опытом. "Это не самоцель - просто закрыть Америке или любой другой стране желание усыновлять наших детей,

цель - взять на себя серьезную ответственность за своих детей и не жить в иллюзиях, что в мире есть какие-то сверхлюди, которые справляются с теми проблемами, с которыми не справляемся мы.

Переусыновление - это признак того, что они точно так же не справляются, только нас это больше не касается, у нас хорошая статистика. И все. И с таким подходом мы продолжать не можем. Это не признак зрелого государства и общества - решать свои проблемы чужими руками".

По словам парламентского секретаря, Латвия фактически не может проследить за судьбой детей, усыновленных в США, и более того - в случае беды не может им помочь: "Это абсолютно другое отношение - в США надсмотр осуществляют частные агентства, государство не вмешивается. Обязанности усыновителя в США, в отличие от Латвии, заканчиваются вместе с совершеннолетием. В этой культуре большую роль играет самостоятельность, а в некоторых штатах совершеннолетие наступает в 16. Нормативные акты США не обязывают родителей обеспечивать заботу о совершеннолетних детях. К тому же в США усыновленные дети - не безотзывные наследники, как это в Латвии". 

По сравнению с далекими США, в Латвии, по мнению Залите-Гросы, все жители как на ладони: "Мы - малочисленная страна, не говоря уже об этих детях.

Если что-то происходит, тут же загорается красная лампочка и в Aizliegtais paņēmiens тут же появляется сюжет - мы за каждым можем проследить.

Это проще, а если что-то случается с усыновленным ребенком в США - у Латвии практически нет никаких рычагов". 

Присяжный адвокат Кристине Лемантовича, работающая с усыновлением в США, с этим в корне не согласна: "Конечно, мы следим, что происходит с ребенком потом. Были приняты поправки, которые подразумевают, что относительно любого усыновленного ребенка за границу та сторона на протяжении первых двух лет каждые полгода готовит доклады, а потом до 18 лет - раз в год. Все эти годы Минблаг Латвии получал доклады о благополучии детей. Их готовили в США - там есть социальный работник, человек со стороны, который приходит и проверяет, он обучен, он говорит с ребенком, с семьей".

Отметила Лемантовича и недавние заявления Сиротского суда о том, как он боролся за то, чтобы вернуть ребенка в Латвию: "Но они не сказали, что причиной были не родители, а ребенок из Латвии, который сексуально домогался другого. Эта информация зачастую появляется в общественном пространстве не полностью и искаженная". 

Адвокат подчеркивает, что жители Латвии в определенном смысле заложники стереотипов и старого мышления, мол, "ребенок - это хлопоты", а в США, по ее словам, ребенок - это подарок, и не надо там искать подводных камней. "Типичный усыновитель в Латвии - одинокая женщина без детей 40 лет или пара без детей. В США как раз нет истории о том, что тебе надо реализовать себя через ребенка, 95% усыновителей - это семьи с хорошим достатком, в которых уже свои два-три-четыре ребенка, они говорят: "У меня есть все, чтобы дать ему то, чего ему не хватает", а не "Мне надо ребенка". Там все наоборот".

Почему США не подписали Конвенцию ООН о правах ребенка?

Все дело в другой правовой системе.

Как поясняет присяжный адвокат Кристине Лемантовича, США - федеративное государство. Конституция США определяет вопросы, относящиеся к внутренней компетенции штатов. Ратификация Конвенции о правах ребенка означала бы вмешательство в компетенцию штатов и, таким образом, передачу вопросов семейного права с уровня штатов на федеральный уровень, что противоречило бы Конституции США.

Помимо этого, Лемантовича указывает, что к этой конвенции присоединились те страны, которые фактически игнорируют права детей, такие как Афганистан, Южный Судан, Сирия, Йемен и Сомали. "Это никакой не престиж. Какой смысл присоединяться к декларативной конвенции, к которой присоединились в том числе страны, куда не только отдавать на усыновление детей страшно - там даже находиться небезопасно. Присоединение к этой конвенции - вообще не показатель того, соблюдают в стране права или нет. Это насмешка".

Схожей позиции придерживается и депутат Сейма Борис Цилевич ("Согласие"): "Эти поправки были приняты в очень лицемерном варианте, хотя США там не названы, но сознательно выбрана такая формулировка, которая исключает государство, не ратифицировавшее пакт ООН о правах детей. США - практически единственное государство, которое этого не сделало по другим соображениям. Американская система защиты прав отличается от европейской достаточно существенно, из-за этого возникают разные проблемы, но нет абсолютно никаких оснований утверждать, что права детей в США защищаются меньше, чем в Латвии. Это лицемерный аргумент".

Разделяет это мнение и депутат Сейма Юрис Пуце из входящей в правящую коалицию партии "Для Развития/За!": "Мне это кажется абсолютно непонятным, нет никаких сомнений в том, что в США уровень защиты прав детей выше среднего в мире. Там давние традиции по защите прав детей, и нет оснований полагать, что детей из Латвии как-то особенно обижают, да и не было зафиксировано таких случаев. Это антиамериканский закон, который принимается с абсолютно неясной мотивацией".

Идеологическая составляющая? О возможном эхе выборов

По мнению Бориса Цилевича ("Согласие"), ситуация с усыновлением детей за рубеж предельно ясна: "Вопрос в том, кем мы считаем этих детей? Если мы считаем их ресурсом, как в Средневековье - то есть они вырастут, будут работать, платить налоги, приносить пользу, - то, конечно, отдавать кому-то свой ресурс совсем плохо: "Такая корова нужна самому". Но проблема в том, что мы живем не в Средневековье, и сегодня и на международном уровне, и на национальном законодательстве закреплен совершенно четкий принцип - все, что делается, должно делаться в интересах ребенка. И если посмотреть с этой точки зрения, если детей считать не полезным ресурсом, таким как полезное ископаемое, как уголь и нефть, а личностями, для которых государство должно делать все возможное, чтобы обеспечить им лучшие условия, то, все, конечно, совершенно ясно".

В этом контексте весьма показательно звучат слова парламентского секретаря Минблага Илзе Залите-Гросы: "Человеческий ресурс - самое дорогое, что есть у Латвии. Если мы с такой небрежностью транспортировали 2000 детей за последние годы и не можем дать голову на отсечение, что у них все в порядке - это просто небрежность по отношению к своим детям, к своему самому дорогому ресурсу".

Она же усиленно подчеркивает святость этого момента: "Ни у кого ничего не отняли, это важно понимать, мы сами можем позаботиться о своих детях. (...)

Наши дети нужны нам самим, и когда мы начинаем это понимать, мы начинаем меняться. На мой взгляд, это исторический момент. Это новое мышление, новая стратегия. Мы выросли на американских книгах и фильмах, но в жизни все не так просто, это намного сложнее и больнее".

Депутат от находящегося в оппозиции "Согласия" Борис Цилевич такой подход называет "консервативным изоляционистским мышлением": "У нас есть свое, мы отгородились забором, с подозрением смотрим на соседей и ничем своим делиться не будем". (...) Вот эта логика хуторская, извините, на уровне государств - это современный консерватизм, это очень перекликается с популистскими настроениями, очень похоже на идеологию Дональда Трампа - Америка в первую очередь, - что заметно сейчас во всех государствах мира, и в Латвии это тоже проявляется, в частности, в такой форме.

Вспомним, например, параллели с Россией. Девять лет назад был принят такой "закон Димы Яковлева", и это был ответ Америке. 

Когда США приняли так называемый закон Магнитского, закон о санкциях в отношении тех людей, которые были непосредственно причастны к гибели в тюрьме юриста Сергея Магнитского, в отместку они сказали: "Раз вы так, раз вы нас обижаете, мы вам своих детей не отдадим". То есть это все не имеет ничего общего с правами детей, и тут, конечно, люди, которые выступают против усыновления за границу, естественно, по всем другим вопросам повестки тоже выступают с таких ультраконсервативных националистических позиций, как правило. Это та самая борьба либеральных, прогрессивных воззрений с консервативными, националистическими".

Его однопартиец, депутат Сейма Регина Лочмеле тоже обратила внимание на "высокопарные слова о том, что эти дети нужны Латвии", часто звучавшие с трибун Сейма во время дебатов. "Постоянно муссировался вопрос о том, что мы не можем бросать своих детей на чужбине, отлучать их от родины и т. д., приводились исследования, что большинство этих детей скучают по Латвии... Для меня же первично совершенно другое - ребенок". ​Она напомнила, что в этом году выборы и сильнейшее крыло в этой коалиции - национально-консервативные силы, для которых лозунг "Наши дети нужны Латвии, Латвия не бросает своих детей" очень декларативен.

Юрис Пуце
Юрис Пуце Фото: Ieva Leiniša/LETA

Об идеологическом моменте говорит и Юрис Пуце: "Вопрос этих дебатов на самом деле идеологический, вопрос в отношении к ребенку - это отношение как к индивиду или как к принадлежащему к общине. Что важнее - права индивида или права общины на этого ребенка? Лично у меня нет никаких сомнений, что важнее. Тут же звучит, что ребенок принадлежит Латвии. То, что меня огорчает - факт принадлежности ребенка Латвии фактически означает, что дети будут расти в госучреждениях".

Юрист Кристине Лемантовича поделилась, как проходили заседания комиссии Сейма по правам человека и общественным делам под руководством депутата Артуса Кайминьша: "Чтобы принять в них участие, надо было быть готовым, что тебя унизят, высмеют, не дадут слова, заблокируют микрофон. Вот так там происходили дискуссии. Те, кто "за" поправки, могли высказываться бесконечно, если у тебя другая позиция - тебе или не давали слово, или после 20 секунд тебя перебивали, заявляя, что ты некомпетентен. Я участвовала во многих сложных судебных заседаниях, но ни на одно из них я не шла с таким стрессом, как на заседания под руководством Кайминьша".

"Если Латвия не может позаботиться о 100 детях, что мы вообще можем?"

Сторонница принятых поправок, парламентский секретарь Минблага Эвита Залите-Гроса настаивает, что "ни у кого ничего не отняли, это важно понимать, мы сами можем позаботиться о своих детях. В учреждениях Латвии - 500 детей, реально из них усыновляемых и тех, кто хочет быть усыновлен, чуть более сотни (по данным Минблага, на 18 февраля это 172 ребенка. - Прим. ред.). Эти 100 детей могли бы соответствовать критериям усыновления за рубеж, но вы должны понимать, что и иностранные усыновители не стоят в очереди на них. Наконец Латвия серьезно заявила, что эти дети для нас важны. Я конкретно как парламентарный секретарь считаю, что нельзя решать проблемы сложных подростков в детских домах, просто высылая их прочь. Это тонкие, сложные материи, с которыми мы пытаемся решить все просто, вместо того чтобы работать с этой сложной группой. (...) Мы не можем свои проблемы решать чужими руками, это новый поворот в политическом и государственном мышлении в Латвии. Это очень хороший знак - начать брать на себя ответственность.

То, что меня пугает - если кто-то из депутатов говорит, что наше государство не может позаботиться о своих 100 усыновляемых детях, то о чем мы вообще можем позаботиться?".

Присяжный адвокат Кристине Лемантовича считает, что такой риторикой мы сами себе врем: "70% усыновляемых детей в учреждениях - старше 9 лет, большая часть - подростки 12-15 лет. И если взять список усыновителей из Латвии - там четко видно, что там нет тех, кого бы интересовали эти подростки. С заграницей все ровно наоборот: в статистике последних лет ярко выражено, что 4/5 усыновлений - это подростки".

Она напомнила, что после громких заявлений экс-министра благосостояния Яниса Рейрса, существенно ограничившего усыновление за рубеж, уже прошло три года: "Посмотрите статистку, радикально ли выросло количество усыновлений в Латвии? Детей в учреждениях стало меньше не потому, что вдруг латыши взяли на себя ответственность, а потому, что просто часть детей выросла, а в Латгале просто нет людей и нет детей. Тут никто не заслужил орден. 

У нас нет смелости заглянуть себе в глаза и признаться: "Я хотел бы позаботиться об этих детях, но сейчас я пока еще не могу". Это было бы честно.

И сказать себе: "Давай так, за пять лет приведем в порядок систему и потом поднимем этот вопрос", а не так - снести детскую больницу и сказать, что ни один ребенок не болеет, потому что нет больницы. Это именно то, что сейчас произошло. Грустно, что во всем этом пропал ребенок". 

 

Депутат Сейма Юрис Пуце разделяет эти переживания: "Изначальное право ребенка - расти в семье. Мы за то, чтобы популяризировать усыновление среди семей в Латвии, но беда в том, что в отличие от многих стран, где усыновители стоят в очереди на детей, в Латвии количество усыновителей недостаточное. Ранее это решалось в том числе возможностью усыновления за рубеж, я это считаю нормальной ситуацией. Это абсурд утверждать, что Латвия таким образом теряет человека, ребенка. Ребенок - первичен, ни один человек в здравом сознании не считает, что ребенку лучше расти в госучреждении, чем в семье, пусть и в другой стране".

"Можно было бы протестовать против усыновления за рубеж в том случае, если бы в Латвии действительно всем детям были бы предоставлены возможности для усыновления здесь - в латвийских семьях. Но это не так. У нас нет никаких моральных оснований ограничивать, запрещать, по сути дела, детям расти в гораздо лучших условиях, чем те, которые сегодня может обеспечить латвийское государство. Мы сами не можем и другим не дадим", - заключает депутат от "Согласия" Борис Цилевич.

Уехать = выйти из порочного круга

Регина Лочмеле
Регина Лочмеле Фото: Evija Trifanova/LETA

Еще один момент подчеркнула депутат от "Согласия" Регина Лочмеле, занимающаяся темой детей, оставшихся без попечения родителей, более 20 лет. "Не нужно забывать, что у многих детей, которые находятся в учреждениях, есть мамы, папы, бабушки, дедушки. В Даугавпилсе я столкнулась с тем, что у брата с сестрой есть и мама, и папа, и две бабушки, и два дедушки и при этом они находятся в детском доме. И в момент совершеннолетия появляются эти родственники, очень часто ребенок сохраняет к ним привязанность, и, пока он продолжает находиться в Латвии, это в том числе не дает ему разорвать связь с ними. Вот история - трое братьев, которые были изъяты из семьи в возрасте двух, пяти и семи лет и на тот момент уже пробовали наркотики, а мать была осуждена за хранение и торговлю наркотиками, долгие годы ждали ее из тюрьмы, и когда она вышла, они стали копировать ее поведение и продолжают копировать до сих пор - это порочный круг, который невозможно разорвать.

Возможно, мое мнение кому-то покажется ужасным, но, сталкиваясь с такими историями, я очень много думала - именно то, что они улетают в Америку, помогает им разорвать эту порочную связь с родителями, у которых ничего, кроме пьянства, наркотиков и мордобоя, они не видели. Эти родственники находятся в Латвии, эти дяди, тети, друзья, родственники продолжают давать советы, и эти советы - пойди соверши правонарушение, преступи закон, ничего страшного не будет".

"Кто-то на этом зарабатывает"

Отдельного внимания заслуживает и денежный момент. Сторонники поправок зачастую прибегают к аргументу, что противникам просто закрывают "кормушку", ведь усыновление за рубеж - это большие деньги, поэтому они и выступают против.

"В Латвии очень модно подводить свое заранее принятое решение под определенную базу аргументации, в данном случае у нас так - правящее большинство выступает за консервативные ценности, защиту частной собственности и свободный рынок, но при этом почему-то возмущается тем, что американская семья, которой нужно пройти сложнейшую процедуру усыновления, забюрократизированную, которая находится за много тысяч километров от Латвии, пользуется услугами агентств, которые помогают усыновлять детей - это то же самое, что возмущаться наличием риелторских контор или туристических бюро. Это люди, которые предоставляют определенные услуги. Есть там эта коррупция или нет, вот здесь проблема государства", - считает Регина Лочмеле.

Присяжный адвокат, занимающаяся усыновлением детей в США, Кристине Лемантовича и вовсе недоумевает, как в данном контексте можно позволить себе использовать слово "коррупция": "Коррупция означает, что кто-то получает что-то противозаконно. На нас насылают финансовые инспекции и т. д., но есть ли хоть одно начатое дело? Нет. Почему? Потому что Минблаг после последних поправок очень ясно разложил по позициям - процесс усыновления полностью прозрачный, никому не разрешено получать выгоду от него - ту, которая вне предоставленной услуги. Мне как присяжному адвокату намного выгоднее взять один межграничный бракоразводный процесс, там я заработаю больше, чем на одном процессе усыновления, который длится от года до полутора. Смешнее всего, что у Минблага есть точные цифры. Никто на этом "не варится", никто на этом замков не построил.

У меня как у адвоката гонорар за процесс усыновления меньше, чем моя часовая оплата за юридические услуги в суде по коммерческим вопросам или семейным спорам. Этот аргумент неуместен, но всем нравится об этом говорить".

Вместо заключения

Как сказал Юрис Пуце: "Я лично думаю, что этот вопрос вновь будет актуализирован примерно через два года. Статистика покажет, что количество усыновлений уменьшилось, и политики, которые сегодня с пеной у рта воюют за принятие этих поправок, скажут: "Ах, да, что-то было неправильно". Беда только в том, что примерно на 1,5-2 года конкретные дети потеряют возможность обрести семью".

Очень хотелось бы, чтобы он оказался неправ и Латвия действительно взяла бы на себя ответственность за сотню своих детей. Но время (и статистика) покажет. 

Ключевые слова
Последние новости
Не пропусти
Наверх