Чернобылец: пережитое Затлерсом на Чернобыльской АЭС

ФОТО: Jānis Škapars/TVNET

Валдис Затлерс - единственный в истории президент, который когда-то участвовал в ликвидации последствий техногенной ядерной катастрофы. Когда 26 апреля на севере Украины на Чернобыльской АЭС взорвался ядерный реактор, выбросив в воздух огромное радиационное облако, которое распространилось на тысячи километров, на место аварии в обязательном порядке пришлось приехать тысячам людей со всего Советского союза. Один из них - Валдис Затлерс - позднее стал президентом Латвии (2007-2011), а сейчас он - практикующий врач.

26 апреля 1986 года на Чернобыльской АЭС проходила проверка безопасности, которая завершилась взрывом перегревшегося реактора, за чем последовал сильнейший пожар, который не могли потушить до 10 мая. Радиационное облако распространилось на тысячи километров, достигнув России, Белоруссии, Швеции, Норвегии. Чернобыльская авария вызвала радиационное загрязнение в десять раз сильнее, чем было в результате аварии на Фукусимской АЭС в Японии в 2011 году.

Мультимедийный спецрепортаж TVNET: Чернобыль 23 года спустя

Чтобы ликвидировать последствия аварии, в Чернобыль со всего Советского союза были доставлены примерно 600 000 человек. Из Латвии в ликвидации участвовали более шести тысяч человек, первые из которых отправились в путь уже 8 мая.

Только сейчас, оглядываясь на произошедшее, мы по-настоящему понимаем, какое это было несчастье.

Один раз в солнечный день...

«Советские люди умели без слов понимать не только друг друга, но и то, что думает власть».

Так или иначе, 8 мая Валдис Затлерс вместе с примерно 700 солдатами-резервистами из Латвии отправился в направлении Чернобыльской АЭС. «Условия в поезде были такими, как будто сейчас 1941 год - полы в вагоне настолько дырявые, что можно видеть рельсы, погода холодная, всю дорогу мороз». Затлерс вспоминает, что ехали с оружием. Глупо. В Чернобыле оружие забрали и увезли обратно.

«Многие были из деревень - вырванные из своей жизни, весенних работ, и заброшены в никуда с оставленными домами и куриной фермой, на которой нужно было собрать умерших кур»

Шли на «ура»

«Инструменты по измерению радиации? Глупости какие! Сначала на всю роту был один измеритель уровня радиации. Индивидуальные дозиметры появились через месяц, но когда уезжали, оказалось, что они не работали и считать данные невозможно». Кроме того, сначала не было понятно, как в случае ядерной аварии распространяется радиоактивная пыль. Оказалось, что загрязнение неравномерное - пятнистое как шкура леопарда. В одном месте уровень радиации мог быть очень высоким, а через 10 метров уже не столь критичным.

Я измерил радиацию, и мы быстро сели обратно в автобус, так как было ясно, что никто не вернется минимум ближайшие триста лет.

ФОТО: Jānis Škapars/TVNET

Тогда людям было трудно понять его работу как врача, так как классических пострадавших не было! Люди шли, спрашивали, а командир медиков пояснял. «Это было самое большое, что мог сделать - моей обязанностью было рассказать, чего незнание или пренебрежение опасностью может стоить. Быть врачом в этой ситуации - одновременно и преимущество и очень тяжело, так как ты понимаешь не только то, что происходит, но и то, что другие не понимают происходящего».

Одеколон «Ландыш» тогда был раскуплен во всех магазинах.

"Было тяжело сказать, где действительно очень опасно, где немного меньше, так как каждый день отправлялись в зону катастрофы. Нас спасало то, что начальство сначала боялось нанести вред людям.

Скоро в садах появился урожай - клубника и огурцы. Я измерил - все было очень радиоактивным", - рассказывает Затлерс.
"Обобщать нельзя. И тогда люди возвращались в свои дома, так как было необходимо похоронить близкого человека на ближайшем кладбище. Это были сельские люди, которые городских и армию в голову не брали".

Ужасный цинизм

Генерал нам сказал, что это «сильно ниже нормы», что погибших могло быть больше.

Некоторые вещи были ужасно циничные. Командиры говорили солдатам: «Получите дозу в 25 рентгенов и сможете поехать домой». Это была ложь — никто не измерял и не знал, какое облучение получал человек. Наивные парни добровольно отправлялись в самые опасные места, но обещания никто не выполнял, и домой никто не отправлялся.

«Если спросите, у каждого, кто там побывал, будет своя история о том, что он чувствовал, о чем думал. Например, один, надеясь, что попадет домой, пожаловался на боль в животе. Доктор в полевых условиях его прооперировал, последовало осложнение. Глупостей тогда было много, но я думаю — чем честнее ты относишься к сложной ситуации, в которую попал, тем легче тебе ее преодолеть».

Однако, почувствовав воздух свободы, люди быстрее хотели попасть к семье, родителям, детям, своим делам. Некоторые ушли в той же одежде, в которой ходили по радиоактивному полю.

Какой смысл бояться?

: «Я могу открыть вам суровую правду. Все, кто был облучен, проживут короткую жизнь. Хорошая поддержка, неправда ли?

После возвращения были заметны изменения в анализе крови — снижено количество кровяных телец. «Дрожали руки, что для меня как хирурга было тяжело. Дрожание рук прошло через три-четыре месяца, также как подергивание века. Очевидно психологический стресс на протяжение двух месяцев, который ты в тот момент не чувствовал, сделал свое дело. Последовала эйфория, во время которой я получил несколько травм, поскольку не смотрел на жизнь как раньше. Прошло время, пока все устаканилось».

Был ли страх за свое здоровье? «Какой смысл бояться? Что это изменит в вашей жизни кроме того, что вы всю жизнь продолжаете бояться? Была ли бы это хорошая жизнь?» - спрашивает бывший чернобылец.

«Пока я не заболел, сам смотрел на все легкомысленно. Врачи были злы на меня, что я на все махал рукой: «Ай, у меня ничего не болит». У меня всегда был фатальный подход — и тогда, и сейчас. Работая травматологом-ортопедом, я много раз облучался. Работая под рентгеном, иногда руки чесались. Я не слишком себя берег, и общая сумма облучения достаточно большая. Ну и что? Жизнь для того, чтобы ее проживать!»

Я за АЭС!

Люди, ведомые лучшими побуждениями, делали то, что нельзя было, а у технологий нет лучших или худших побуждений, есть только точность».

В истории известны только несколько катастроф АЭС. Взрыв реактора Чернобыльской АЭС был крупнейшим. До него в России был еще один случай, о котором мало известно. В 2011 году ядерная катастрофа произошла на японской АЭС «Фукусима-1», однако в этом случае авария была связана с природной стихией — землетрясением. «Учитывая, как много используется атомная энергия, общее число ЧП минимально. Это как с авиакатастрофами. В автоавариях погибает больше всего людей, но при аварии самолета одновременно погибает большое число пассажиров, и этому факту уделяется более широкое внимание».

Затлерс в качестве примера приводит Швецию, где без лишнего ажиотажа используют атомную энергию, эксплуатируя построенные много лет назад АЭС и таким образом получая дешевую энергию. «Если мы говорим об энергетической стратегии нашей страны, то главной задачей было бы получать дешевую электроэнергию, которая позволила бы снизить производственные расходы и повысить благосостояние. Политики, выступая против АЭС, часто слабо информированы о технических вещах, но зато ими правят политические эмоции и амбиции. Они редко садятся за стол переговоров и посвящают месяцы, чтобы перед высказыванием предложений изучить эти вопросы. Меня упрекают, как я могу поддерживать АЭС, но в том то и дело, что я скрупулезно изучил эту тему, поэтому высказываю свои мысли, основанные на опыте». Учитывая, что Затлерс в мировой истории — единственный президент, который участвовал в ликвидации последствий атомной катастрофы, эксперты считают его мнение об атомной энергетике ценным и учитывают его.

Валдис Затлерс признает: прошло 32 года и все же к каждому, кто участвовал в ликвидации аварии, он относится несколько иначе. «Друг друга хорошо понимают те, кто прошел через одинаковые жизненные сложности и вызовы».

Это не была наша станция, мы ее не строили, и это не произошло в нашей стране, но это были наши люди, которые ехали помогать, не думая о последствиях.

Читать также

НАВЕРХ