Четверг, 22 февраля
LAT
Ваш браузер устарел. Пожалуйста, обновите его..
Файлы cookie позволяют нам улучшать услуги для удобства пользователей. Продолжая использовать наш сайт, Вы соглашаетесь на использование нами этих файлов. БОЛЬШЕ >

В стране прибавилось простору. Но грозит ли ей опустеть?

Фото: Jānis Škapars / TVNET

«В 2000 году население Латвии насчитывало 2,38 млн. В начале этого года здесь проживает 1,95 млн. Никакая другая страна не демонстрирует настолько заметной депопуляции - 18,2%, согласно статистике ООН. Сравнимая ситуация лишь в Литве, показывающей 17,5%-ный спад, да в Грузии (17,2% соответственно)», - сообщает в своём «письме из Латгале» американский журналист и писатель Гордон Ф. Сандер. Добавлю, что «письмо из Латгале» по понятным причинам (многие ли знают, в какой та Латгале части света?) стало подзаголовком текста, опубликованного 5 января на влиятельном брюссельском портале politico.eu . Заголовок же звучит вполне зловеще: «Латвия, исчезающая нация».

Несколько дней текст Сандера оставался в топе популярнейших на портале. Число поделившихся им превысило 3 кб. Впрочем, для латвийцев ничего принципиально нового в нём не прозвучало. Все цифры, факты и мнения, приведённые автором, нам более или менее известны. Да, изложенное Сандером - чистая правда, но это не вся правда. Ведь судить о Латвии - а равно и о любой другой малой европейской стране после её вступления в ЕС как об «отдельно взятой», - не самая остроумная идея.

Но и идея полярно противоположная, видящая страны Евросоюза этакими сообщающимися сосудами, тоже не выдерживает критики. Ведь уровень жидкости в тех сосудах всегда равный. Совсем иначе - с уровнем чего-либо даже у ближайших соседей по ЕС. Ясно, что за концепцией свободной циркуляции граждан, финансов, товаров и услуг на европейском экономическом пространстве первоначально стояла мечта о постепенном исчезновении всех видов неравенства внутри него. Но история ЕС показала, что мечта эта была утопией.

Неравенство не исчезло, и вряд ли исчезнет. Оно может даже расти. Поскольку богатые продолжают богатеть, а тем, кто победнее, трудно за ними угнаться.

Безусловный успех евроинтеграции в другом: даже рост неравенства между национальными экономиками имеет лишь один вектор. Исходно богатые могут богатеть и далее, но бедные при этом не нищают: они защищены системой сдержек и противовесов. Иными словами, тренд роста является общим для всех стран сообщества, разнятся лишь стартовые позиции и скорости. Если же какой-либо галопирующей экономике не хватает рабочих рук или специалистов, которых она готова достойно оплачивать, то к её услугам - человеческие ресурсы всего ЕС.

В середине 2000-х таким местом стала Ирландская республика (ИР). Хотя за десятилетия, предшествующие её вступлению в ЕС и особенно последующему подъёму экономики, на заработки оттуда выехала уйма народу. Ещё не так давно, в период между 2000 и 2003гг., Ирландию покинуло 129.900 человек. Встретить граждан ИР, живущих повсюду в Западной Европе до сих пор не сложнее, чем граждан Латвии, Литвы и Польши - в Ирландии.

Но сегодня желающих покинуть свою страну ирландцев уже ничтожно мало. Хотя домой вернулись далеко не все: многие успели пустить корни в Бенилюксе и Скандинавии - не говоря о Великобритании. Процесс депопуляции Ирландии, однако же, остановился. Возникшую там в какой-то момент серьёзную демографическую брешь заполнили балтийцы и поляки.

А ведь к началу ХХI века из Ирландии выехало около 20% её жителей! Для страны с плюс-минус четырехмиллионным населением цифра выходит нешуточной. Залатать такую «дыру» смогло только экономическое чудо. Ясно, что по многим причинам Латвию с «кельтским тигром» не сравнишь. Зато с Литвой - очень даже можно. Но и тамошнее 17,5%-ное отрицательное сальдо даёт куда более внушительную цифру, чем в Латвии: народу-то в Литве на миллион с хвостиком больше!

Латвийцев просто очень мало - по абсолютным цифрам. С этим исходным фактом необходимо считаться, но рассматривать его можно как негативно, так и позитивно. Как полупустой-полунаполненный стакан. Потеря четырёхсот тысяч в латвийских условиях - очень ощутимая, но ведь галопирующей массовой эмиграции мы уже не наблюдаем. Сегодня нас заботит нехватка рабочих рук в ближайшей перспективе, но ведь ещё совсем недавно больной темой была высокая безработица.

В стране стало просторно, и рынком труда перестали монопольно «рулить» работодатели - нравится им это, или нет.

Когда границы открыты, миграции не являются чем-то необратимым: всё зависит от актуального предложения на рынке труда. Куда драматичнее ситуация с естественным приростом. Та часть латвийской «социалки», что отвечает за семью, едва ли ему благоприятствует. Сегодня рижское самоуправление выдаёт по 150 евро одноразового пособия на каждого новорожденного в столице. По тому же радостному поводу все обладатели персонального кода ЛР вправе ожидать 421,17 евро госпособия - также одноразового. Помощь по уходу за ребёнком до полутора лет составляет 171 евро в месяц. После чего ещё полгода родители могут рассчитывать на ежемесячных 42 евро 69 центов. А так называемое ежемесячное семейное пособие со скрипом компенсирует разовое посещение супермаркета.

Хотя именно эффективные госпрограммы, стимулирующие рождаемость, могли бы сработать намного ощутимее, чем пропагандистские акции, направленные на диаспору.

То, что латвийское государство не забывает о своих гражданах, постоянно проживающих за границей, - прекрасно. То, что в нашем МИД имеется даже специальный посол - не в какое-то определённое государство, но в латвийскую диаспору во всём мире - замечательно. Но ведь люди из диаспоры - не те, кто получали причитающиеся им по наследству паспорта в посольствах, но те, кто ещё недавно жили в Латвии (то есть большинство) - сплошь и рядом поддерживают контакт со страной. И если обнаруживают, что ситуация для их возвращения сложилась благоприятная - приезжают сами, без специальных приглашений.

Ясно, что репатриация - как и эмиграция - дело персональное и деликатное. Но за последние три года в Латвию вернулось достаточно людей, чтобы в общих чертах набросать социальный портрет «возвращенца» - и, соответственно, «невозвращенца».

Большинство «невозвращенцев» (по крайней мере, не обозримый период впемени) относится к двум группам. Это либо молодёжь, получившая по завершении учёбы в западноевропейских университетах такие выгодные и перспективные предложения, о каких на родине пока не могла бы и мечтать, либо представители рабочего класса средней и нижесредней квалификации, чьи доходы в «старой» Европе в разы превосходят (и ещё долго будут превосходить) те, на которые могли бы они рассчитывать в Европе «новой». Не следует забывать и о неслыханной в Латвии социальной защите, гарантированной профсоюзами всем наёмным работникам в странах европейского северо-запада.

Среди вернувшихся же преобладают люди с высшим образованием, гибкие, предприимчивые и часто с опытом работы в разных областях.

Некоторые по приезде открывают бизнесы. Немудрено: сравнительно (особенно с Бенилюксом и Скандинавией) невысокое налогообложение самозанятых лиц и микропредприятий - безусловный латвийский плюс. Другой плюс - недвижимость, оставшаяся здесь у многих уехавших. Порой ведь привыкшим к собственному жилью осточертевает ежемесячно отваливать «лендлордам» больше половины заработка - пусть и немалого. Третий плюс - общая стоимость жизни. Никак не датская и не британская.

Плюс четвёртый, возможно, изумит тех, кто никогда не выезжал за пределы Латвии. Речь о довольно высокой скорости бюрократических процедур.

Не диво, что педантичная пунктуальность латвийской бюрократии восхищает обосновавшихся здесь россиян.

Но ведь восхищает она и поселившихся здесь британцев! С одной стороны, чему удивляться: многочисленная и хорошо структурированная армия чиновников обслуживает неполных два миллиона! С другой же - на фоне своих скандинавских соседей Латвия (как и Эстония) выгодно отличаются отсутствием чрезмерной бюрократической «зарегулированности».

- Боже, как здесь всё просто и быстро решается! - говорит мне старый приятель, полгода назад вернувшийся в Латвию, - за семь лет жизни в Дании мы успели привыкнуть, что ясность в каждом пустяковом вопросе обходится в месяц-полтора. Хотя на первый взгляд и тут, и там всё одинаково дигитализировано. Но ведь в Дании официоз норовит контролировать каждый твой шаг - неважно, зависишь ты от государства финансово, или нет. Ощущение такое, что в Латвии больше свободы: государство не играет с тобой в детский сад...

Арнис и его жена Ольга - вролне показательный пример молодых мотивированных «возвращенцев». У обоих - латвийское высшее образование. Компьютер - с закрытыми глазами. В семье - два языка; для общения с окружающим миром их пять - ещё английский, датский и шведский. Ориентируется в этих языках и четырехлетний сын.

- Именно воспитание этого сорванца и подвигло нас на первые мысли о возвращении. Нам пришлось отдать его в киндергартен - настоящий датский киндергартен, то есть киндергартен в кубе, - улыбается Арнис, - и через пару месяцев мы обнаружили, что из парня хотят вылепить настоящего датчанина... а мы-то по наивности думали, что родившийся в Орхусе сын латышского папы и русской мамы вырастет просто нормальным европейцем... Не тут-то было!

- А настоящим датчанам с детства отбивают мысли о какой-либо личной инициативе?

- В достаточной степени. Государство функционирует как добрый родитель всех живущих в датском королевстве. Ускользнуть из-под его опеки непросто, да и не приветствуется. Людям с детства внушают: у государства - все ответы на ваши вопросы, оно решит все ваши проблемы, оно поможет во всём - только будьте с ним в постоянном контакте. А если вы этого контакта избегаете, значит занимаетесь чем-то сомнительным, и опасаетесь признаться. Вот такая логика. Ясно, что в результате у публики заметно ослабевает мотивация, её «подсаживают» на гарантии во всём, в чём только можно, - в обмен на отчёты о каждом движении. Та же скандинавская социалистическая модель работает и в Швеции. Эти страны - рай для людей с неважным здоровьем или без амбиций - как и для убеждённых иждивенцев. И ад для предприимчивых и инициативных.

- Но разве вы не сталкивались с этим явлением прежде?

- Да с первого же дня в Дании! Но мы-то приехали туда взрослыми людьми. И, приняв датские правила игры, старались оставаться собою. Мы родились и жили в Латвии, часто путешествовали по Европе, мы наблюдали и примеряли самые разные экзистенциальные модели. Сына же в киндергартене начали усиленно «затачивать» именно под датско-шведскую модель... а мы никогда не были уверены, что хотим прожить в том благословенном королевстве целую жизнь. Хотя материальная её сторона выглядела вполне ничего себе. Даже в период общего кризиса 2008 года...

- Но вы понимали, что, вернувшись в Латвию, неминуемо проиграете в доходах - пусть и выиграв в расходах - хотя бы оттого, что имеете собственную квартиру в Риге?

- Рассмотрев несколько латвийских рабочих предложений с конкретными цифрами, мы просчитали возможное соотношение, и нашли его приемлемым. Сегодня мы просто оперируем меньшими суммами, чем год назад, - и что с того? Не могу сказать, что мы начали сильно в чём-то себе отказывать...

Датский опыт пригодился: вернувшись в Латвию, Ольга и Арнис удачно «продали» своё знание скандинавских языков. С ними связана нынешняя работа обоих. Ни о каких сожалениях нет и речи.

По данным Центрального статистического бюро Латвии, уже в 2016-м число вернувшихся в страну составило 40% от количества уехавших в том же году.

И 37% в предыдущем, 2015-м. Цифры эти, впрочем, относительны: ведь и число выезжающих год от года снижается. Эмиграция же перестала быть массовой ещё и оттого, что изменилось отношение к ней.

Убежденность, что «как бы ни сложилось за границей, там будет лучше, чем тут», характерную для конца нулевых годов, сменил более прагматичный подход. Сегодня латвийцы - где бы они ни находились - всё чаще и всё критичнее взвешивают плюсы и минусы жизни, учёбы и работы в разных европейских странах - в том числе и в своей собственной. Иными словами, Латвия появилась в их «приоритетном списке». Где ещё три-четыре года назад, как правило, отсутствовала.

Пока что основным «магнитом» остаётся Рига, где после долгой паузы начало прирастать население.

За счёт и «возвращенцев», и иностранцев, хотя в большей степени из-за миграции из пустеющей, увы, Латгалии. Восточные районы страны в ближайшие годы будут сильно меняться структурно, и это - отдельная тема. Другая отдельная тема - движение, недавно появившееся в малых городах центральной Латвии. Даже в тех, что лет пять назад выглядели безнадежными, вроде Цесиса.

Но немногочисленные позитивные «ласточки» пока не делают «весны»: демографическая проблема остаётся острой. Увы, она общая для всего Старого континента.

Радует лишь наметившаяся тенденция: миграция пошла в обоих направлениях. Страна перестаёт быть безнадёжной европейской окраиной.

Образно говоря, лесной пожар остановлен. Но чтобы вырос новый лес, требуются время и благоприятные условия. То есть пусть небольшой, но стабильный экономический прирост и более привлекательная социальная политика.

По-настоящему Латвия вряд ли опустеет, но даже при самом позитивном ходе событий останется довольно малонаселённой. Такова уж её специфика Хотя именно этот простор привлекает и будет привлекать уставших от мегаполисов граждан Европы, всё чаще осваивающих долго пустовавшие хутора в живописных частях страны. Среди этих европейцев уже немало вернувшихся домой латвийских граждан.

7 Комментарии